На одном дыхании!

Ты опять врешь, сказал вдруг где-то поблизости Владимир Разлогов отчетливо, настолько отчетливо, что Глафира отняла руки и огляделась. Никакого Разлогова, конечно же, не было поблизости, только Дэн Столетов, ее сегодняшний неожиданный друг, сидел напротив и таращил на нее шоколадные, печальные, как у больной мартышки, глазищи.

– Я не вру, – вслух сказала перепуганная Глафира.

– Да я понял! – ответил Дэн, но он Глафиру не интересовал решительно.

Почему я вру?! Где я вру? И почему… опять!

Потому что ты не даешь себе труда понять. Ты трусишь, мечешься, как белка, а на самом деле просто прячешься! Ты прячешься со страху – ты просто не можешь заставить себя понять, и ты сама это прекрасно знаешь. Ты должна разобраться, здесь и сейчас, и пойти дальше, не останавливаясь и не оборачиваясь назад. Если ты не разберешься, никуда ты не пойдешь! Ты так и будешь рассматривать прошлое и убеждать себя, что не понимаешь, что случилось с твоей жизнью. Ты не сможешь идти вперед, потому что тебе нужно будет все время оглядываться. А идти спиной вперед трудно, вернее сказать, невозможно.

…Но мне страшно! Так страшно, как не было никогда в жизни. И я точно знаю, что после того, как я разрешу себе додумать до конца, все изменится – опять, и опять окончательно, бесповоротно и необратимо! Никто не придет назад, и я тоже. Я стану другой, и моя прежняя жизнь тоже станет какой-то другой, и сейчас я даже не могу себе представить – какой именно. И мне страшно.

…Брось скулить, сказал Разлогов раздраженно. Какая ты, ей-богу, нервная стала! Брось скулить и думай. Ну!

– Ну, – пробормотала Глафира, – ну-ну…"

"Взять из коробочки бриллиантового бегемота могли три человека – сама Глафира, ее муж Разлогов и Андрей Прохоров, иногда посещавший Глафиру дома, в нарушение установленных раз и навсегда правил. Не то чтобы Глафира укладывала Прохорова в мужнину постель, просто иногда, когда Разлогов бывал далеко, Прохоров заезжал за ней, и они пили кофе, собирали Глафирин чемодан, чтобы лететь в «романтическое путешествие», и даже целовались – как раз в гардеробной, где точно не было камер. Между прочим, Глафира не испытывала никаких угрызений совести, наоборот, чувствовала себя умницей и немного проказницей – пусть Разлогов не нарушает правил, ей-то они уж точно не писаны! Что-то, конечно, было в этом такое, вроде «на-кася выкуси» и еще что-то вроде «ты первый начал», но Глафира тогда об этом не задумывалась.

Итак, их всего трое.

Сама Глафира кольцо не брала и Олесе не отдавала, это она знает точно. Значит, или Разлогов, или Прохоров.

Зачем это могло быть нужно Разлогову?..