Замок на двоих. Королева неблагого двора

 – Но хочу разочаровать, моя королева… рассказать не выйдет.

– В смысле?

– Разве ты до сих пор не поняла?

Возмутительно изящная на безобразном лице бровь картинно поползла вверх.

– Что именно?

– Ты наложила на себя гейс, моя прекрасная королева.

Гейс… гейс.

Запрет.

В памяти ярко полыхнула сцена, когда я сама уговаривала Филидэля отвести меня в необычное место и клялась, что никому про это не скажу.

– Именно поэтому я забыла?

– Я не знаю, какую именно форму запрета выбрала твоя магия. Ситуации разные и… эффекты тоже.

Прекрасно. Я сама себя закляла на молчание!

Гнев поднимался волнами, хотелось кричать и топать ногами. Одновременно с этим поднималась странная беспомощность.

Это странно и даже страшно – ощущать, что, несмотря на всю свою силу, ты по-прежнему уязвима.

Возможно, даже больше, чем раньше.

– Не расстраивайся, Элеонора Мак-Ринон, прекраснейшая из ныне живущих правительниц Неблагого Двора, – вкрадчиво прошептал Филидэль, увлекая меня за собой на раскрытую пространственную тропу. – Я даже рад, что в тот раз у меня не получилось выполнить приказ. Я ведь вполне искренне тебе симпатизирую…

– Но симпатия не повод для того, чтобы не убивать? – съязвила я.

– Ты быстро учишься реалиям жизни среди фейри. Да, моя королева. Первый твой урок именно такой: симпатия и даже любовь – не повод, чтобы не убивать.

Он мягко потянул меня за собой.

Шаг, и зеленая поляна сменилась пропитанным солнцем хвойным бором. Ветер взлохматил мои волосы, принося с собой ароматы соли, подсушенных после прибоя водорослей и терпкого запаха смолы.

Лицо сказочного дипломата медленно, но верно обретало прежнюю форму. Словно болванка вновь попала в руки мастера, и тот, раскаявшись в своем порыве, лепил фигуру обратно. Выпрямлял плечи, разглаживал кожу, возвращал прежние черты лица.

Прекрасного, одухотворенного, неземного.

Шаг, и вокруг уже взметнул волосы свежий горный воздух, а под туфлями скрипнули мелкие камни, больно впиваясь в стопы через тонкую подошву.

Мы стояли в каменной долине, похожей на чашу.

Выжженной от горизонта до горизонта. И в центре ее возвышался огромный курган, от которого тянуло скорбью, потусторонней жутью… и несправедливостью.

Всей кожей я ощущала, что здесь случилось огромное горе.

Горе, за которое так никто и не поплатился.

– Сен Маг, – тихо сказал Филидэль, глядя на курган с непонятным выражением серых глаз, потемневших почти до черноты. – Равнина, где нашло свой покой племя Партолона. А сам курган называли – Тамлехт Муинтре Партолайн.

Я по новому посмотрела на мрачный холм.

Вспомнились слова жреца о том, что в моих жилах текла изрядно разбавленная, но все же кровь этого народа.