На осколках разбитых надежд (СИ)

Они почти не говорили в подвале в тот последний день, когда линия фронта подкатывалась все ближе и ближе. То ли от волнения, то ли от страха на Лену волнами накатывалось странное состояние. Кружилась голова, билось сердце с утроенной силой в груди, изредка подкатывала тошнота к горлу, хотя она не ела с прошлого дня. Поэтому она просто лежала с закрытыми глазами на импровизированной постели и старалась ни о чем не думать. Только изредка проверяла пистолет под матрасом, который достала из тайника еще в первые же дни вынужденного пребывания в подвале. Ощущение оружия под рукой почему-то придавало уверенности сейчас, когда то и дело откуда-то доносились раскаты очередей.

— Что с тобой? — внезапно обратился к Лене Пауль. Он оставил свое привычное место у противоположной стены и присел на корточках возле постели девушки. Она тут же чуть отстранилась от него.

— У тебя явно жар, Лена, — нахмурился Пауль, когда проверил биение пульса на запястье и коснулся лба девушки. — Что еще ты чувствуешь?

Он вдруг задрал еще выше рукав вязаной кофты, обнажая ее руку до локтя. Лена тут же запаниковала от этого резкого жеста, отпрянула от него резко, вскрикнув от неожиданности.

— У тебя сыпь…

— Это всего лишь укусы. Кто-то искусал несколько дней назад, а я расчесала, — признаваться в этом было неловко. Лена тогда решила, что у нее появились вши, настолько был сильный зуд на шее у линии волос и на руках. Но потом подумала, что скорее всего это были клопы из старого матраса, на котором ей приходилось сейчас спать в подвале, и перестала думать об укусах.

— Когда? Когда ты сжигала мою одежду? Тогда тебя искусали? Отвечай, Лена! Ну же! — повысил голос Пауль, чем еще больше напугал Лену и свою мать, поднявшуюся на ноги. Заметив, что Кристль направляется к ним, он тут же выставил руку, останавливая ее. — Стой, где стоишь! Не подходи к нам!

— Что происходит, Пауль? — встревожилась тут же Кристль, но подчинилась приказу сына и замерла на месте. Лена посмотрела в глаза Пауля и каким-то шестым чувством угадала нехорошее, прежде чем он произнес еле слышно:

— Пожалуйста, держись подальше, мама. Похоже, я принес с собой смерть. Боюсь, что у Лены тиф…

Глава 58

— …Засыпай, мое дитя, спи сладко, овечки по небу гуляют… звездочки-овечки…"

"Ей было снова пять с половиной лет. У нее очень болело горло из-за кашля, разрывающего грудь при каждом приступе. Жар пожирал тело, делал его таким слабым, что даже открыть глаза казалось неимоверно сложным из-за тяжести ресниц. Поэтому нежный мамин голос был ориентиром в окружающей ее темноте. Ласковые мамины руки гладили по лицу, шее и груди, принося облегчение.