На осколках разбитых надежд (СИ)

Мы начинаем проигрывать воздух над Германией."

"Это были смелые речи, которые гестапо могла счесть провокационными и носящими пораженческий характер. Вчера за столом вполголоса обсуждали случаи, когда за свое острословие даже офицеры люфтваффе расплачивались понижением в звании, а то и попаданием в исправительный лагерь. За любой намек на неуспех в войне гестапо старательно выкорчевывало как сорняк из рядов вермахта и не только.

— О чем вы говорите, господин майор? О поражении рейха? — напрягся генерал, услышав эти слова, и скосил взгляд на телефон на столе. Когда он вновь посмотрел на Рихарда, в глазах ясно читалось предупреждение и запрет говорить на опасные темы.

— Нет, господин генерал, — пояснил Рихард в ответ. — Всего лишь хочу сказать, что сейчас не время отправлять в резерв тех, кто еще может принести пользу рейху на передовой, а не в штабе. У меня на месте обе руки и ноги. Я летаю уже почти десять лет, и я понимаю, когда летчик не способен сесть за штурвал. Я могу летать.

— А вот наши доктора так не считают, — возразил ему тут же генерал. В его голосе появились нотки раздражения, и Рихард понимал его причину. Перевод в Берлин в Оперативный штаб Генштаба люфтваффе на должность, которую ему предлагали, любой бы счел подарком небес. Но только не тот, кто привык летать, а не ходить по земле.

— Пусть мне разрешат подняться в небо, и я докажу, что они ошибаются, — с нажимом сказал Рихард в ответ на это. — Все их заключения строятся на предположениях.

— Как и ваша уверенность, что вы способны вернуться на фронт! — чуть повысив голос, проговорил Кортен. — Я понимаю прекрасно ваши чувства, господин майор. Я сам сменил фронтовой штаб на эту должность чуть больше месяца назад. Но мы солдаты. И мы давали клятву фюреру и рейху. Нам не пристало выбирать место, где рейх считает нас особо нужными. Что будет, если доктора правы, и с вами что-то случится во время боевого вылета? Рейх потеряет и опытного летчика, и самолет. Кто возьмет ответственность за такие потери? Вы подумали об этом? Насколько я помню по Восточному фронту, вы славились тем, что учили новичков продумывать тактику боя, чтобы не только побеждать, но и беречь и себя, и машину во время вылета. Что изменилось сейчас?

Слова хлестали наотмашь, и Рихард почувствовал, как в нем просыпается стыд при признании правоты этих слов. Он поставил свои личные интересы выше интересов страны, забыл о клятве, некогда данной. Ведь в первую очередь его сейчас влекла собственная тяга к небу, и только во вторую очередь мысль о том, что британцы перевели войну на территорию его страны.

Видимо, Кортен заметил выражение его лица и чуть смягчил свой выговор:

— Вот поэтому и осторожны доктора при решении комиссии.