Выстрел на Большой Морской

Он легко, словно прутиком, размахивал над головой самым настоящим бревном, в сажень длиной и вершка в три толщиной, и орал:

— А-а-а! И-ро-ды! Вот я вас!

Шиповцы опешили. Стёпка смешался, сдал было назад, но потом, устыдившись, шагнул вперёд и занёс кистень. Послышался звонкий шлепок. Дергач отлетел на тротуар, словно брошенная ветошь."

"— Товарищи, тикаем! — гаркнул во все лёгкие Верлиока и первый показал пример бегства. Остальные громилы мигом развернулись и тоже бросились к саням. Лыков в одиночестве остался стоять посреди улицы, с любопытством наблюдая происходящее. Ещё издали он увидел, что парень изрядно-таки неповоротлив; бревно сыщика совсем не пугало.

Приметив, что один из противников не убежал, Федя-Заломай радостно ойкнул и направился прямо к нему. Встал напротив, шмыгнул носом и медленно-медленно замахнулся своим орудием. За мгновение до удара Лыков прыгнул на него и перехватил орясину за длинный конец. Потянул на себя, но богатырь сопел и не выпускал. Отпустив бревно, Алексей крутнулся на пятке и с разворота крепко засадил парню кулаком точно в челюсть. Тот содрогнулся, снова ойкнул — и опрокинулся назад, высоко вскинув вверх ноги в огромных валенках.

Трое туземцев бросились Федьке на подмогу. Лыков завёлся. Он схватил с земли орясину, взвесил её в руке — и вдруг, присев на одно колено, с треском сломал её об другое. Словно это была хворостина… Сыщик был так возбуждён в тот момент, что на следующий день не обнаружил на ноге даже синяка.

Котяшкинские оборванцы, завидев такое, шустро отбежали за ближайший угол и осторожно оттуда высовывались. Одинокий фонарь светил прямо над местом схватки. Титулярный советник отбросил половинки бревна, оседлал поверженного врага и схватил его за горло:

— Сдавайся, пёс, а не то удушу!

Федя-Заломай поморгал синими детскими глазами и пробормотал, захлёбываясь кровью:

— Не душите, дяденька, я сдаюся.

Бой закончился. Алексей за воротник поднял пленного, поставил на ноги. Пошарил внизу и протянул ему ком снега:

— На, приложи.

Федя-Заломай послушно приложил. Потом склонил голову на бок и спросил кротко:

— Куда мне теперь?

— Пойдём к Верлиоке, в Поляков трактир.

Сделав шаг, хлопец вдруг остановился:

— А вас как звать?

— Лыков.

— Господин Лыков, а што со мною дальше будет?

— Это как себя поведёшь. Тебе котяшкинские деньги платят? За то, что ты их защищаешь.

— Не. Еды дают и водки, и всего не вдосталь.

— Хочешь пять рублей в месяц получать, с местом и харчами?

Федя недоверчиво смотрел на сыщика и молчал.

— Ну?

— А… делать за это што надоть?

— Всё то, что и раньше. Защищать, когда прикажут. Только уже Верлиоку, «ивана» из «Шиповской крепости».

— И взаправду пять рублёв дадут?

— Да, и место, и харчи.

Богатырь задумался, потом тряхнул круглой головой.