Выстрел на Большой Морской

— Тогда надоть присягу принести.

Алексей сначала его не понял, но быстро догадался.

— Правильно. На образе. Чтобы всё было по-честному.

— Вот, по-честному! — обрадовался Федя, и они двинулись к Садовой. По пути подобрали очнувшегося Стёпку, сидевшего на тротуаре с разбитой головой. Лыков умело перевязал ему рану собственным носовым платком. Потом они поймали чухонца на паре резвых «финок» и поехали на Солянку.

По дороге Лыков разговорился с пленником и убедился, что тот действительно прост, «как банный веник». Федя-Заломай обладал огромной силой при разуме ребёнка. Сразу доверившись своему победителю, он стал настойчиво просить его:

— Господин Лыков, оставьте меня при своей персоне! Пожалуйста! Вы вона какой! Могли задушить, будто курёнка, а пожалели. И снегу дали приложить. Я вам любую работу работать стану!

— Тебе, Федя, без руководителя и впрямь нельзя. Запутают тебя злые люди, пропадёшь.

— Мне и мамка такое говорит. Возьмите!

— К себе не могу. Но готов пристроить тебя на хорошее место. Только не подводи меня, служи честно!

— Ей-богу, господин Лыков, всею-то душою! Вот как приму присягу — и не будет вернее меня человека.

Они ввалились в Поляков трактир, ведя раненого Стёпку под руки. Хмурый Верлиока сидел в общей комнате в окружении свиты и торопливо чистил револьвер. Увидев вошедших, он смешался.

— Господин Ногтёв! — торжественно объявил Алексей. — Федя-Заломай готов поступить к вам на службу. За пять рублей жалования в месяц, жильё и пропитание. Согласны ли вы на это?

— Что? — опешил ещё более «иван».

Сыщик подошёл к нему вплотную и прошептал сердито:

— Не мешкай, бери скорее! Он тебе за пятёрку весь Земляной город в повиновение приведёт.

— А… — смекнул Верлиока и встал. — Беру! Мне верные люди нужны.

— Тогда несите икону, Фёдор присягу принимать хочет.

— Какую присягу? — опять удивился бандит.

— Божий образ неси, Фёдор на веки вечные клясться будет.

Громилы кинулись по трактиру в поисках иконы и нигде её не находили. Верлиока спросил о чём-то своего нового вассала, однако тот не ответил. Заломай стоял молча со строгим и важным лицом и ждал, когда принесут образ.

Лыков отвёл «ивана» в сторону и сказал:

— Он словно дитя, совсем ветошный[101]. Будь к нему справедлив, содержи и направляй — и получишь самого верного слугу.

— Понял. А как всё вышло-то?

— Я его победил.

— Дела… Правильно Сохатый пишет, что ты большой ловкач.

Наконец икону доставили. Верлиока взял её, шиповцы встали в круг. Федя-Заломай выступил вперёд.

— Клянусь перед сиим святым образом служить господину Ногтёву верою и правдою. Аминь!"

"Он истово наложил на себя три креста, поцеловал икону и поклонился своему новому хозяину в ноги. Тот растрогался и тут же выдал парню в подъёмные пятирублёвую ассигнацию.