На изломе алого

Оба, словно испугавшись того, что может повториться вечер школьного бала, когда всё, едва начавшись, для них закончилось, не сговариваясь и ни с кем не прощаясь, пошли к метро.

– Эй, Савин, а как же мы? Ты куда?

– Да брось ты его, Андрюха. Видишь, не до тебя ему.

Компания из парней и девчонок смотрела в спины удаляющейся парочке со смешанными чувствами: кто с удивлением, а кто с завистью, и только Светка Уфимцева вдруг сказала:

– Не знаю, как вам, а мне девчонка понравилась. И знаешь что, Вероника, я почему-то тебе не верю. Не может быть у шлюхи такой гордый взгляд.

– Думаешь, Уфимцева, мы с шутками поторопились? – с сомнением в голосе спросил Рыжий.

– Я думаю, Витька, что хоть вы оба с Шибуевым и озабоченные придурки, но им на самом деле на вас наплевать.

-9-

И это было абсолютной правдой. Ни Сашка, ни Игнат не вспомнили о компании и ни разу не обернулись. Оказалось так странно и очень волнительно идти вместе, не говорить, молчать, но чувствовать друг друга едва ли не больше, чем кожей. Своего человека, с которым слова не нужны, с которым метр расстояния кажется пропастью, а все без него пустотой, где даже в безмолвии останется эхо его имени.

Они всегда понимали один другого с полуслова, это не стоило усилий, только короткого взгляда, движения, и тела сами тянулись навстречу. Еще с того самого зимнего вечера, когда Сашка впервые увидела Игната в окно, словно невидимая нить нашла и соединила их – глупых и юных. Обойдя преграды, разбудила чувства, толкнувшись в сердца, не разобравшись и не спросив желания. Не подумав, как это натяжение в них отзовется. Сашка знала о притяжении, а потому избегала Игната, запрещала себе смотреть при встрече, понимая, что это ошибка и когда-нибудь все изменится. Обязательно станет на свои места. Потому что в жизни таких, как она, никогда не будет место сказке, лишь недоброй молве и осуждению.

Но сегодня она сделала шаг первой и решила обо всем забыть.

Игнат не мог не смотреть на Альку. А потом и руку нашел. Поймал, пока девчонка отвлеклась на что-то в подземке, и не отпустил, ощущая, как бьется собственное сердце. Рука оказалась прохладной и такой же хрупкой, как он помнил, а серые глаза бездонными. В них не было холода, как не было больше твердости в линии губ. Сашка сейчас казалась такой же растерянной и очумелой, как он сам.

Они подошли к дому, когда на город уже давно опустились сумерки и тишина, но во многих окнах еще горел свет. Сашка, конечно, не подумала, где все должно случиться, как и не подумала о сказанных смелых словах, оказавшись возле Игната, и внезапно остановилась, уткнувшись в ступени подъезда, подняв на парня глаза.

Он как всегда угадал ее мысли.

– Пойдем ко мне, – крепче сжал тонкие пальцы, словно испугался, что Алька вдруг передумает, и он окажется один.