На изломе алого

- Мальчик мой, - повысил голос старик, взмахнув тростью, - умоляю, будь терпим! Мне больно об этом говорить, но может статься, что она тебя не вспомнит!

Игнат покачал головой, словно услышал нелепость.

- Нет, - улыбнулся, - это невозможно…

- Ради Саши!

Старик с Шевцовым молчали, и парень нехотя кивнул. Сглотнул волнение, которое на мгновение тисками сжало сердце, стоило только представить, что все сказанное художником оказалось правдой, и он вдруг стал для Альки чужим. Незнакомцем, после всего, что было. Но он тут же прогнал от себя эту мысль. Взглянул на мужчин с загоревшимся в глазах светом.

– Я помню! А значит, и любви моей хватит на двоих! Она полюбит меня снова, даже если забыла, - уверенно сказал. - Вот увидите! Иначе для нас просто не может быть. Слышите! – крикнул, улыбаясь. – Не может!

Он отвернулся и побежал по узкой набережной – стройный, широкоплечий парень навстречу своему чувству, которое вело его всю жизнь, и художник, взмахнув рукой, вздохнул.

- Охо-хо. Вот упрямец, и договорить не дал. Боюсь, что на двоих его любви уже не хватит. Понадобиться немногим больше…

Дмитрий Шевцов тоже смотрел вслед парню и в отличие от Игната прекрасно расслышал старика. Но на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он задал вопрос. И все же Вишневский уловил в спокойном голосе мужчины стальные предупреждающие нотки. Этот черноглазый однозначно был из тех, кого следовало обходить стороной.

- Что ты имеешь в виду, Генрих?

Генрих Соломонович повернул голову и посмотрел на идеальный зрелый профиль человека, который видел изнанку мира без прикрас и многому в этой жизни знал цену. Глядя на жестко сомкнутые губы Шевцова и начисто выбритые щеки, на заострившиеся от времени скулы, ему внезапно пришла в голову шальная мысль: «А что если нарисовать его?»

Ничего удивительного, Генрих был художником, и вдохновение подобное этому ловил в жизни не раз. И все же случаи подобного наития мог пересчитать по пальцам. Он вдруг увидел штормовое море, темную, просмоленную пиратскую шхуну и морского разбойника на капитанском мостике – рослого, плечистого и бесстрашного. Именно таким черноглазым и опасным, как настоящий отец Саши, мог быть знаменитый Джек Рекхем, придумавший пиратский флаг – прямоугольный черный квадрат с голым черепом и скрещенными под ним двумя саблями. Что если ему нарисовать пирата?

- Ответь, Дима, если бы я сразу сказал, что девочка в положении, вы бы согласились с Игнатом подождать? Еще тогда, когда она только приходила в себя и даже со мной не хотела говорить, а мальчишке необходима была медицинская помощь?

- Что? – брови Шевцова вскинулись в удивлении, но тут же нахмурились. Глаза впились крючьями в старика. – Моя Санька в положении?! Неужели эти твари, неужто они…"

"- Нет, нет! – замахал руками Вишневский.