На изломе алого

Так с кого спросить за боевые шрамы? Неужели с тебя?

Странные игры похитителей в дознавателей не заводили Сашку, поэтому ответила бесцветно, пробуя на голос сухое горло.

– Он сам на угол напоролся. Дважды. Дай воды, – произнесла хрипло, полоснув брюнетку холодным взглядом. – Тошнит.

В сыром подвале стояла прохлада, но Сашка не чувствовала холода. Горела кожа на лице, голова кружилась, и противно скручивались в спазмах внутренности. На девушке была надета только рубашка Игната и бикини, легкие шлепанцы остались в незнакомой квартире. И да, ужасно, просто до невозможности хотелось пить.

Ответ женщине не понравился и тон разговора сменился. Отброшенное ногой ведро загрохотало по полу, а ногти больно впились в плечо пленницы, встряхивая ее и стягивая в узел рубашку.

– Не борзей, девочка, – окрысилась незнакомка, глядя в глаза. – Будешь пить, когда я позволю, здесь тебе не коктейль-бар принеси-подай! Кран в углу, нужник там же. Не будешь послушной, сама лично заставлю лакать из него мочу, как собаку! И не тычь мне, цыпа! Отгрызу пальцы! В этом подвале и не таких ломали. Это только начало, я тебя предупредила.

– Пить, – упрямо повторила Сашка и тут же повалилась на кушетку от удара наотмашь ладонью в висок. Легла на спину, хватая ртом воздух. Подняв босые ноги от пола, согнула их, длинные и стройные, в коленях, не думая о том, как выглядит. Протянула по кушетке аккуратные ступни.

– Вот же упрямая сучка! – брюнетка оглянулась на седого. – Не уверена, Рома, что оставлю ее тебе и не захочу убить сама! Как думаешь, понравится старику, если я ее немного разукрашу? Он же художник, должен оценить старания. Ну давай, цыпа, поплачь, тебе ведь страшно?

– Пожалуй, я сам возьмусь за нее, – засмеялся бугай. – Твою мать, Ирма, какие ноги! – присвистнул. – Скажи, это ты от зависти бесишься? Ты ведь еще в машине заметила, да? Поэтому рычала всю дорогу? А я-то думал, что ты для меня просила ее не одеваться.

Сашка напряглась, услышав одновременно шаги здоровяка и предупреждение Хана.

– Я бы не советовал ее трогать, Седой.

– Почему? – удивился тот. – Боишься, что понравлюсь больше? Аха-ха! – засмеялся. Свою работу Седой сделал на отлично, и душу грело хорошее настроение. – Ничего, мы поделим девочку по-братски. Будет смирная у нас, как овечка. И такая же мягкая. Правда, малышка? Будешь нас любить? Будешь, – выплюнув сигарету в сторону, мужчина растянул ворот на футболке, – куда ты денешься. Черт, ну и кожа у тебя, как молоко. Откуда же ты взялась такая нежная?

Здоровяк наклонился, протянул руку и жадно провел пальцами по бедру пленницы. Погладил низко, сглатывая слюну, почти до паха и Сашка едва сдержалась, дав себе еще секунду времени. Понимала, что удар должен быть точным и ошибиться нельзя.