На изломе алого

Горло першило, желудок сжимался, и страшно хотелось пить. Сашка уже пришла в себя, но какое-то время лежала без движения, прислушиваясь к звукам за спиной. Показалось, что запястья стянуты веревкой. Подтянула руки к груди, открыла глаза и убедилась, что не ошиблась. Взгляду открылась бетонная стена и опоясанные скотчем ладони. Что ж, сработали просто и эффективно. Но хуже всего было то, что внутренности скрутило в приближающемся спазме тошноты…

Спустив голые ноги на пол, села на жесткой кушетке и не сдержалась, тут же вырвала в подставленное к лицу ведро.

– Но-но! Поаккуратнее, цыпочка! – услышала грубый женский голос. – Наблюешь мне на туфли, языком заставлю вылизать начисто, поняла? Не люблю замарашек.

Сашка сплюнула густую слюну в ведро и утерла губы стянутыми руками. Подняла плечи и голову, медленно выпрямляясь.

Так и есть – она, незнакомка-соседка. Правда, дешевый халатик сменила на стильное платье, и очки с лица исчезли. Стоит, ухмыляется. В паре шагов позади черноволосой еще двое. Один – взрослый мужчина лет сорока, здоровый бугай с заметной сединой в волосах. Его Сашка раньше не видела, но поняла по усмешке, что это он ее отключил хлороформом. Второго узнала сразу – Руслан Тарханов, с явными следами ее ярости на лице. Смотрит с ненавистью, сжимая здоровую руку в кулак. Виду не подала, что узнала, отвела безразличный взгляд.

– Ну вот, Хан, – отозвалась молодая незнакомка. – Я же тебе говорила, что возьмем ее тихо и красиво. Даже трепыхнуться у нас рыбка не успела, сама в сети вошла. Нельзя быть такой доверчивой, цыпочка, – обратилась к Сашке. – Неужели тебе мама и папа не говорили, что доброта и сочувствие не доводят хороших девочек до добра? Теперь блюешь здесь в чужом подвале, полуголая, и наверняка тебе страшно и холодно, я права? А то ли еще будет.

Брюнетка брезгливо отодвинула ногой ведро в сторону и взглянула на Тарханова.

– Поверить не могу, Хан, что это она тебя так отделала. Придумал бы что-нибудь правдивее. Или намекнул мне, что тебе нравятся женщины-доминанты. Я бы, может, и помогла реализовать фантазии. Поиграла бы с плеткой, ставя тебя на колени…

– Заткнись, Ирма!

Тарханов шагнул было к брюнетке, но мужчина-бугай остановил. Обнял за плечи, удержав возле себя."

"– Да шутит она, Хан. Кто б ей позволил, – достав изо рта сигарету, недовольно зыркнул на товарку. – А ты себя в руках держи. Ирма у нас в чести у хозяина, ты забыл? Потому и задом вертит.

– Да помню я, – оскалился Тарханов, сбрасывая руку. – Пошла она!

– И все-таки, – женщина снова обратилась к Сашке, не отреагировав на грубость. – Что же ты так неласково с Русланом обошлась, девочка? Такой видный парень, а ты ножом по лицу. Нехорошо.