На изломе алого

Я не шучу!

У стены застыл старший Чвырев со спущенными штанами, от него отползла Майка, и это наталкивает меня на мысль. Я бью Тарханова коленом в спину.

– Расстегивай ширинку, ублюдок!

Он не спешит исполнять мое желание, а я не тороплю. Медленно провожу лезвием по лбу над бровью и виском, давая глазу затечь кровью. Приставив нож к горлу, задеваю его острием, вспарывая кожу – вороненая сталь очень убедительна.

– Молодец, – хвалю, когда пряжка ремня звякает об пол. – Так будет легче добраться и отрезать твой член, если ты не скажешь, где монеты и орден.

Влад все-таки натягивает штаны. Смотрит на своего брата, и у него от ярости ходят скулы и дрожат руки.

– Я убью тебя!

– Поверь, только после того, как я убью Хана. Но ты можешь попытаться, урод. Пожалуй, – признаюсь, криво оскалившись, – я этого даже хочу.

– Ты чокнутая сука!

– И это говорит мне торговец смертью, который собирался нас распять.

– Сумасшедшая!

– Запомни это, если решишь еще раз вспомнить о Чайке.

Штырь не был бы шестеркой, если бы по жизни оказался умнее. Растерянность прошла, и парень, матерясь сквозь зубы, пытается обойти машину, чтобы меня достать, но я предвижу его бросок и ударяю Хана ножом в плечо. Мгновенно и глубоко. Шутки закончились. Как только мы все оказались здесь, началась жизнь, а точнее – борьба за нее. Перевес сил не в мою пользу, но я справлюсь. Чудовище во мне знает, что справится, и сейчас истекает слюной. Слишком долго его взращивали на голодном пайке.

Из Тарханова вырывается хриплый стон боли на грани шока:

– Штырь, твою мать…

Но я не даю ему потерять сознание. Выгибаю коленом позвоночник. Натягиваю волосы, царапая кастетом кожу, приставив к лицу нож.

– Монеты, где они? Говори, ублюдок, я устала ждать! И учти, лучше бы им оказаться здесь, так просто я тебя не отпущу. Может, сдохнешь! Хоть одной тварью на земле станет меньше!"

"– В машине… – кровь из раны на плече заливает тело Хана, и он хрипит: – Штырь, найди кейс. Сука, я тебя убью, – тоже обещает вслед за другом. – Все равно не уйдешь.

– Это мы еще посмотрим. Шевелись, Железяка! – оглядываюсь на Штыря. – Иначе и тебя достану! Бросай на пол! – командую, когда кейс оказывается в руках парня. – Ну!

В дверь бокса кто-то бьется и что-то кричит. Небольшой кожаный футляр скользит по полу, и в это мгновение я так сосредоточена, нахожусь на таком адреналиновом взводе, что не реагирую на звуки смутно знакомого голоса. Есть только движение кейса и цель.

– Пусти, гад! Ненавижу! – и все же вскрик Майки отвлекает меня.

Она кидается к двери и открывает ее. Все происходит в короткую секунду времени, когда позиции участников стремительно меняются, но не меняются роли. Вот еще Чвырь стоит у стены, а я над Ханом.