На изломе алого

– Парни, да она реально отмороженная сука! Чего вы ждете? Пару палок в рот, и сама станет дерьмо с руки жрать! Они все жрут, как миленькие!

– Заткнись! – шипит сквозь зубы старший Чвырь. Обращается к другу, показывая, что тот здесь главный. – Хан, не хотелось бы лицо портить. Может, подержим несколько дней на игле и договоримся? На хату к Артуру отвезем, он проследит.

– Нет времени, Влад. Надо закончить с ней сейчас, иначе девочка не поймет, что происходит, а мы упустим шанс. – В руке Тарханова чиркает зажигалка, и по помещению ползет сладковатый запах марихуаны. Я так сосредоточена, что вижу на этой руке вздыбленные темные волоски и бугристые линии вен. Чувствую, как учащенно бьется его пульс и поднимается выше дыхание.

Возбуждение и злость – опасный коктейль, но Хану он определенно по вкусу. Травка добавит остроты ощущений, и он предвкушает развязку моего унижения. Возбуждается, скользя по мне сощуренным взглядом. Определенно ему нравится то, что он видит, кроме отсутствия страха в моих глазах. Только последний факт и сдерживает его. Ублюдок.

Внезапно громко всхлипывает Майка.

– Ой! Кажется, я таблетки рассыпала. И кокс. Черт, я не хотела! Артур, Влад, я все верну! Клянусь, все сделаю! На все…

Я слышу звук пощечины и голос Артура.

– Тварь! Влад, она и правда испортила товар. Твою мать! Здесь же на три сотни зеленью, а то и больше!

– Давай с нее. Штырь!

Шестерку Чвырева не приходится просить дважды. Он хватает девчонку за локоть и бросает животом на капот машины, которая стоит здесь же в боксе. Задрав к поясу юбку, сдергивает трусы. Подбивает коленом под бедра, расставляя ноги.

– Сука, если ты окажешься сухая, я тебя порву! Лучше постарайся, чтобы мне понравилось. Выше задницу! – хватает Майку за волосы, задирая голову. – Я сказал – выше!

Он наваливается сверху, и нет никакой чертовой прелюдии, есть только грубое проникновение и механический секс. И шлепки. Шлепки. Шлепки!

Я никогда еще не находилась так близко к этой стороне жизни Майки, к тому черному омуту, в котором она живет, и меня парализует. Не от прерывистых звуков громкого дыхания Штыря, а от равнодушных темных глаз Пчелы, которые запрещают мне вмешиваться.

– Давай, шалава, шевелись! Ты же не дохлая. Вот так… Пошла вон!

– Я верну вам! Клянусь! Все верну! Влад!

Старший Чвырев ловит девчонку за шею, так и не дав ей одернуть юбку, и ставит на колени."

"– Конечно, вернешь. Куда ж ты денешься. И подруга твоя никуда не денется. Вот только научим ее быть сговорчивее и договоримся.

Он разворачивает Майку к себе за волосы, расстегивает ширинку и толкает лицом в пах.

– Работай, сука! – наваливается плечами и затылком на стену, протащив ее по полу. Сдергивает штаны с собственной задницы, расставляя ноги.