На грани счастья

Малышка плакала сутками, беспрерывно, они с ума сходили, кидаясь ко всем специалистам. Никогда еще ничего не было таким страшным!

Дашка забурилась с головой в эту проблему, изучая литературу, консультируясь с врачами, накупила каких только возможно детекторов для проверки продуктов. И они перевели свое хозяйство на натуральные продукты — мыли, стирали, убирали щелочью, лимонами, содой и хозяйственным мылом, а продукты питания — о-хо-хо! Пойди найди в Москве натуральные продукты. И тогда мама решительно настояла, чтобы Катя с дочерью приехали к ней.

— Здесь очень серьезно относятся к чистоте продуктов, есть специальные экомагазины. Пусть немедленно выезжает, выходим ребенка!

Мама уж десять лет жила в Италии, давно работая за весьма приличную зарплату, считалась там известным и очень ценным специалистом как искусствовед и историк. За ней уже много лет ухаживал профессор университета, звал замуж, но мама отказывала. «Васечка пока ничего не сказал про Марио», — объясняла она свой отказ Дашке.

А Дарье Марио нравился. Полностью совпадавший с типажом успешного, интеллигентного европейца, красавец, умница, он смотрел на маму грустными глазами и продолжал за ней ухаживать, не оставляя надежды.

Решили всей семьей — надо ехать, спасать ребенка!

Но заковыка на пути к выздоровлению Лизки обозначилась — Леньчик, от которого требовалось подписать разрешение на выезд дочери за границу.

Катерине по телефону он однозначно предложил решить за это его временные финансовые трудности. Дарья поехала к нему на работу и пообещала присовокупить к финансовым еще и уголовные трудности, напомнив про должок.

Буравя ее взглядом, выражавшим чистую, не замутненную ничем ненависть, Леньчик подписал все необходимые документы.

Катька с Лизой уехали. Все бы ура, но виза всего на три месяца. Лизка в Италии расцвела и начала поправляться, окрепла, а уж и уезжать пора.

Дашка, ожидая их, находилась в постоянном внутреннем напряжении, опасаясь рецидива болезни у ребенка по возвращении домой.

Спаси и пронеси! Они уже такое прошли, вспоминать страшно.

От этих постоянных мыслей как-то ночью ее отвлек звонок мамы:

— Дашенька, не разбудила?

— Нет, мамуль, не сплю, думаю.

— Я как раз по этому поводу, я все размышляла, как нам помочь Лизоньке, а тут Васечка вчера пришел и говорит: выходи за Марио замуж, тебе пора быть счастливой, он хороший человек, вам будет радостно вместе, да и внучке помочь надо. Дашенька, так я за Марио замуж выйду, и мы тогда сможем Катеньке с дочкой визу сделать на год.

— Выходи, конечно, мама! Нам всем Марио нравится. Только ты для себя выходи, для счастья, а не для Лизы!

— А я для всего! — рассмеялась мама.

Как они и опасались, по возвращении домой у Лизы обострилась аллергия.