На грани

– Я бы никогда не бросил своего ребенка, – цежу сквозь зубы, почти нависая над ней и сжимая ее руку выше локтя. – Ни-ког-да! Зачем дотянула до такого срока? Ты хоть знаешь, что на таком сроке уже ручки, ножки есть? Пальчики на ручках есть, сердце бьется! Зачем ты, вообще, пошла на аборт? Чего тебе не хватает-то? Ты же семью хотела! Так вот, это же был твой шанс! – Таня вырывает свою руку из моего захвата.

– Зачем? Ты еще спрашиваешь? – голос нервный, срывающейся, с вызовом. Впервые слышу такой тон из ее уст. – Мало я твоих шл*х терплю, так еще и выродка твоего терпеть должна, да? Я уверена, он бы вырос таким же подонком, как и ты! От таких, как ты, не рожают. С такими, как ты, только трах*ются по ночным клубам, потому что это – твой максимум! – она уже кричит мне это, смотря в глаза. – Ты виноват! Ты! Я же все для тебя делала, все… – всхлип за всхлипом вырываются из ее груди. Слезы бегут по ее щекам. Только я, как замороженный, ничего не чувствую к ней: ни жалости, ни сострадания, ни-че-го… – Любила тебя. Ноги твои готова была целовать, но ты все сломал. Все испачкал, растоптал. Сколько раз я просила тебя побыть просто рядом? Но ты выбирал очередную шл*ху, очередную доступную бл*дь вместо меня! У тебя все рубашки духами пропахли. Очередной твоей бабой пропахли! Почему я ничего тебе не сказала про беременность? А зачем? Ты бы сам меня отвел на аборт! Сам! И нечего из себя правильного строить! Или посадил окончательно дома, запер бы в четырех стенах, привязав к своему мелкому отродью, и пошел бы дальше наслаждаться жизнью! А я бы, так и осталась в этой квартире одна, пожизненно стирать пеленки, варить борщи и умирать в надежде обратить на себя твое внимание. Я любить хочу!!! Слышишь! Я любимой быть хочу!!! Я жить хочу!!! Хочу чувствовать еще что-то, кроме боли и обиды. Я радоваться хочу, но от тебя только слезы… – сколько же говна в ее голове, что удивляться ее поступку после услышанного уже не могу. Потирая переносицу, давлю в себе желание дать ей пощечину. Хорошую такую оплеуху, чтобы в себя пришла. Она присела на диван, уронив лицо в ладони, и продолжала плакать.

– Я тебе никогда не обещал любви. Глупо было с твоей стороны на нее рассчитывать. Но ребенка я бы любил и был бы рядом всегда. И это без вариантов. А сейчас у тебя ровно два часа собрать вещи и убраться отсюда. Документы о разводе получишь по почте. Если увижу твое лицо еще хоть раз, размажу по стенке. Я понятно объяснил? – она молчит, только всхлипывает. – Татьяна! Ты поняла меня?

– Время пошло, – с этими словами выхожу из квартиры. Не могу оставаться рядом с ней сейчас, иначе сорвусь к чертям и точно вдарю. Перед глазами все темно. Сажусь за руль, но не завожу машину. Откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.