На грани

Выскользнула с рабочего места я только в пятнадцать минут третьего и, прошмыгнув мышкой мимо кабинета начальника (мало ли что ему еще взбредет в голову), отправилась домой.

Боль растекается по всему телу, душит, что дышать сложно. Ненавижу его. Как же я его ненавижу. И с*ку эту, что ему все рассказала, ненавижу. Зачем она влезла, моралистка хренова? Отговаривала все меня, слова правильные подбирала. Да такие, что я даже сомневаться начала в своем решении, вот и дотянула до последнего. Все из-за нее. Держала бы свой рот на замке, сама бы разобралась. Так нет, влезть надо было. Беру телефон и набираю номер этой идиотки.

– Что, подружка, довольна своей гадостью? Можешь радоваться, шампанское открывать! Нахрена все Денису рассказала!? Кто тебя просил!?

– Он имел право знать. Ты сама должна была с ним поговорить, еще до аборта. Я тебе говорила: сама не скажешь, я скажу. Нельзя было все самой решать, это и его ребенок тоже.

– Без тебя бы разобралась, дура!

– Нет, Тань, дура – это ты! Живешь в браке. Мужик видный, всем обеспечивает. Спину на дядю не гнешь. Родила бы для себя, да жила бы спокойно. Зато было бы кого любить!

– Я Дениса любила. Только толку-то от этой любви?

– Да не любила ты его. Любила бы – не побежала бы на аборт. Я вообще теперь думаю, что никого ты не умеешь любить, даже себя, – готова кричать, какая она лицемерная тварь. Но Юлька уже сбросила вызов, и в трубке слышались только гудки.

Много она о любви знает. Нагуляла дочку и тащит всю жизнь теперь как крест. Ноет и тащит, а я так не хочу. Да к черту все. Надо вещи собрать, и такси вызвать. А то Денис вернется, и после всего второго шанса уйти невредимой он мне не даст. Душу всю вытрясет, как пить дать.

– Вот же идиотка хренова! – восклицаю на всю кухню, швыряя на стол телефон. Возвращаю внимание к плите и томящимся в сковороде ребрышкам.

– Мам, что случилось? Ты ругалась с кем-то?

– Ничего, Жень. Так, с тетей Таней немного поспорили. Ты уроки сделала?

– Да, сделала. Можно я к Машке схожу?

– Иди, только недолго. И телефон возьми с собой.

– Хорошо, мам, – дочка поцеловала меня в щеку и выбежала довольная из кухни. Вот оно – мое счастье, мой маленький лучик. Всё в ней. Не представляю свою жизнь без нее. Помню, как все отговаривали меня рожать, убеждали аборт сделать. Сашка, отец ее сбежал, как только узнал о моем положении. Куда все его слова о любви делись? Но сейчас смотрю на нее и в каждой черточке вижу Александра. Как любила его, так и люблю. Наверное, поэтому и решилась родить. Теперь часть его будет со мной всегда. Хоть убей, не понимаю Таньку. Не понимаю, и все тут. Вроде поговорила с ней тогда. Убедила оставить ребеночка, с мужем поговорить. Но стоило уехать к матери на два дня за дочкой, как эта дура дел натворила.

Не понимает, идиотка, как ей повезло в жизни.