Гонки на выживание

Это был английский «лендровер», полностью оборудованный согласно стандартам международных ралли — со множеством фар, с запасками и канистрами на крыше, с какими-то надписями по бортам и на капоте. По острому запаху нитрокраски легко было догадаться, что все картинки и буквы нанесены на кузов совсем недавно, буквально считанные часы назад. Из машины выскочил взмыленный водитель.

— Кому агрегат?

— Вот им, — подойдя, сказал подполковник и, обернувшись к Олегу, коротко приказал:

— Развернитесь и въезжайте в самолет.

Муха уселся за руль. Впервые оказавшись за рулем такой изумительной игрушки, он забыл обо всем. Плавно тронувшись с места, он осторожно въехал в брюхо самолета. И в это время, сначала редко, а потом все чаще, все сильней и громче застучали капли дождя.

— Ну, вот и все, — сказал подполковник. — Располагайтесь, пристегивайтесь.

Гроза приближалась. Молнии уже сверкали в разных концах неба, гром грохотал почти беспрерывно. Шум ливня, колотящего по обшивке самолета, казался еще сильнее в гулком пространстве фюзеляжа.

— Неужто попремся прямо в ураган? — проговорил Муха, с тревогой глядя на Артиста. — Я не согласен.

— Ты же слышал, он сказал — при любых условиях, — хохотнул Артист. — И вообще, лейтенант Мухин, вы меня изумляете. Вы же должны являть образец мужества.

— Ну да, — сказал Муха, — на земле. А там… — и он опасливо ткнул вверх, где разверзлись хляби небесные.

— Погоди, пойду справлюсь у вагоновожатого. Артист поднялся и, миновав жестко закрепленный белый «лендровер», а также высокие штабеля картонных коробок с чем-то полезным для «свободного Туркменистана», отправился вперед, в пилотскую кабину. Он вежливо постучал, но за шумом дождя его, кажется, не услышали. Семен постучал громче, и тогда дверь отворилась. То, что он увидел, поразило его.

В левом пилотском кресле командира, с наушниками на голове, сидел не кто иной, как их скупой на слова сопровождающий.

— Простите, — опешил Артист, — я что-то ничего… не соображу… Тут совсем близко грянул гром, за стеклами кабины на доли секунды как будто вспыхнул и снова погас яркий солнечный день.

«Провожатый» обернулся, строго-вопросительно глядя на Семена.

— Я… хотел спросить, — крикнул Семен. — Так вы, значит… Тот сбросил наушники, чтобы слышать говорящего.

— Я говорю, — начал опять Семен, — не пора ли нам в путь? — и постучал по своим часам. — Как бы не опоздать.

— А-а… — сказал молчун. — Не терпится? И впервые губы его тронуло нечто похожее на улыбку.

К Семену обернулся второй пилот:

, — Не бойтесь. И можете успокоить своего друга.

Прямо в бурю вас никто не повезет.

— Между прочим, я и не боюсь, — с некоторым апломбом заявил Семен.