Драгун, на Кавказ!

– Икра судака – по-нашему, галаган, – на стол встала большая чаша с горкой жёлтоватых мелких икринок. – Не осетровая, конечно, но поверьте, по вкусу она ей ничем не уступит, да и для вашего кошелька самое то, – пояснял вернувшийся к столу прислужник. – С чёрным хлебом прямо ложками её пока ешьте, а совсем скоро я и горячее сюда поднесу.

– Уха по-астрахански, тройная! – Через пять минут на стол встали большие, глубокие чаши, дымящиеся аппетитным парком. – Третья отварная рыба в ней – это севрюга, вот её-то куски и плавают здесь, – пояснял прислужник. – Ох, и жира с неё! А это рахманка – жареная печень осетра и щуки, – поставил он на середину стола широкую тарелку. – Кутыри жареные в масле, – подал он тарелку поменьше. – Кутырь, по-нашему, – это пузырь сазаний, жареный, ешьте, он всем завсегда нравится. Рыбный пирог по-карлатски с обжаренной рыбой внутри и мелкими косточками. Много его я не стал вам класть, и так ведь объедитесь всем остальным. Потому по ку́су на каждого. Ну и в дорогу вам ещё кайнары с луком, рубленой бараниной и говядиной внутри, – выставил он на тарелку свежую выпечку. – А то у вас тут одна только рыба, ну вот теперь ещё и мясо будет. Коли хмельного нельзя, то из пития сбитень предложу, наш, астраханский, на пряных степных травах.

– Ого, вот это изобилие! – покачал головой Ленька, оглядывая все выставленные блюда. – А у нас денег-то хватит ли расплатиться?

– Не боись, ещё и останется, – ухмыльнулся прислужник. – Коли уж хочешь так прямо сразу рассчитаться, то по семь копеек с каждого. Итого будет четырнадцать с обоих. Это по-божески, с других бы по целому гривенному с человека вышло.

Лёнька, сопя, положил в ладонь серебряную десятикопеечную монету и медь.

– Благодарствуем!

Прислужник удалился, а ребята принялись за кушанье.

Блохин топал в сторону выхода с базара и поглаживал плотно набитое пузо.

– Ещё две копейки у нас осталось, – протянул он довольно, подбрасывая на ладони маленькие медные кругляши. – Ну а чего, Тимох, в депо, что ли, нам их нести? Унтера поговаривают, дескать, при выпуске рекрутам на руки деньги дают, как-никак, а мы ведь уже скоро девять месяцев на государевой службе состоим. А за это, Тимох, ведь тоже жалованье положено. Слушай, а может, давай остаток денег на баранье сало потратим? Всё равно ведь ребятки уже сегодня весь арбузный мёд слопают, ну вот и выложим его опосля в освободившийся горшок? А чего, неужто мы с тобой не отличники? Можем и позволить себе намазанной обувкой блестеть, как вон те же унтера или даже как господа охфицеры.

– Да бери ты чего хочешь, мне как-то всё равно, – ответил равнодушно Гончаров. – Тебе же в его в своём ранце потом тащить.