Мы все из Бюллербю

Она громко плакала. Улле ужасно рассердился, когда увидел мокрую Черстин.

— Что вы с ней сделали?! — заорал он. — Вы хотели её утопить?

Тогда Анна сказала, что он должен быть терпеливым и разговаривать с нами спокойно и ласково, потому мы тоже ещё дети, хотя и большие.

А Черстин подошла к Улле, обхватила его ноги и рыдала так безутешно, будто мы с Анной и вправду хотели её утопить.

Улле помог нам найти для Черстин чистое платьице и снова убежал в хлев.

— Посадите её сначала на горшок, а потом переоденьте, — сказал он перед уходом.

Хотела бы я знать, попробовал ли он сам хоть раз посадить Черстин на горшок. Было бы интересно посмотреть, как это у него получится. Мы с Анной старались изо всех сил, но у нас ничего не получилось. Черстин сделалась негнущаяся, как палка, и орала во всё горло.

— Вот глупый ребёнок! — воскликнула я, но тут же вспомнила, что так нельзя разговаривать с маленькими детьми.

Поскольку нам не удалось посадить Черстин на горшок, мы начали её переодевать. Я держала её на руках, а Анна натягивала на неё сухое бельё. Черстин извивалась, как угорь, и громко плакала. На это у нас ушло полчаса. После переодевания мы с Анной сели отдохнуть. Пока мы отдыхали, Черстин перестала плакать, залезла под кухонный стол и пустила там лужу. Потом она вылезла оттуда и сдёрнула со стола клеёнку с чашками. Чашки, конечно, разбились.

— Противная девчонка! — сказала Анна как можно спокойней и ласковей.

Она вытерла лужу и собрала осколки, а я сняла с Черстин мокрые штанишки. Пока я искала чистые штанишки, Черстин убежала на улицу. Мы догнали её возле хлева. Улле высунул голову и закричал:

— Вы что, спятили? Почему вы позволяете ей ходить без штанов?

— А мы и не позволяем! — ответила Анна. — Если хочешь знать, она у нас разрешения не спрашивала.

Мы втащили Черстин в дом и надели на неё сухие штанишки, несмотря на то, что она всё время извивалась и орала.

— Пожалуйста… будь… паинькой… — говорила Анна почти спокойно и ласково.

Мы надели на Черстин самое нарядное платьице, потому что другого не нашли. Оно было очень хорошенькое, со складочками и оборочками.

— Смотри не запачкай платьице! — сказала я Черстин, хотя она явно не понимала, что ей говорят."

"Она тут же подбежала к печке и выпачкалась в золе. Мы отряхнули золу, но платье стало уже не таким белым. Черстин очень смеялась, пока мы её чистили. Она думала, что мы с ней играем.

— Двенадцать часов! — вдруг сказала Анна. — Пора её кормить.

Мы разогрели шпинат, который стоял в кастрюльке на плите, потом я посадила Черстин на колени, и Анна начала её кормить. Черстин сама широко-широко раскрывала рот. Анна сказала:

— А всё-таки она очень хорошая девочка!

В ответ на это Черстин так толкнула ложку, что шпинат полетел мне прямо в глаза.