Мы не твои

— правда не знаю почему «зависла» там. Но… что мне делать? Наверное, нужно пойти в душ и… и идти к себе, да?

— Иди ко мне, малышка. — его голос как густая патока, такой обжигающе манящий.

— Мне надо в душ, — говорю тихо, очень тихо.

— Тебе надо ко мне, Воробушек. Пожалуйста.

Смотрю на него и… замираю, открыв рот.

Какой он красивый! Просто… просто сойти с ума! Его не портят шрамы на ногах. Его вообще, наверное, ничего не может испортить! Понимаю, что выгляжу как влюбленная дурочка. Но…

Но ведь я такая и есть?

— Надя?

— Я… иду…

И он снова притягивает меня к себе. И целует. И дальше… я даже не понимаю, не соображаю до конца как это все происходит дальше, потому что сначала он просто ласкает меня, объясняя, что боится причинить мне боль, но я не думаю о боли. Только о нем. Только о нас. И я сама проявляю инициативу, и делаю то, чего никогда бы не сделала.

А потом…

Я правда даже не представляла никогда, что это может быть так.

Это полностью переворачивает мой мир.

Я, конечно, пока не осознаю этого до конца, но…

Неужели все это чувствуют? Неужели люди на самом деле испытывают такое? Правда? Все? Ну или… по крайней мере многие?

Значит, когда ты любишь, и ты с любимым — ты можешь чувствовать это?

А… когда ты его теряешь?

Почему я сразу думаю о потере?

Может, потому что вспоминаю глаза отчима, совершенно пустые глаза человека, потерявшего такую долгожданную любовь?

— Надя… — голос Ильяса хриплый и какой-то…грустный, что ли? Немного испуганный… — О чем ты думаешь, Надя?

— Я люблю тебя.

Глава 22

— Я люблю тебя.

Слова, которые бьют под дых. Которые как цунами сносят все на своем пути. Которые должны вознести меня на вершину блаженства. Но вместо этого я падаю в ад.

Потому, что я не должен их слышать. Никогда не должен слышать эти слова.

Но я их слышу. И сердце стучит так, что любой кардиолог, наверное, сразу бы меня отправил в реанимацию.

Воробушек прижимается к моей груди, она такая теплая и хрупкая. Нежная девочка, крошечка моя.

Любимая моя…

Чувствую, как выравнивается ее дыхание, дрожь тела постепенно стихает. Надя спит, прямо на груди у меня спит мое счастье.

Я тоже должен спать, наверное. После того, что произошло. Дважды.

Я сошел с ума. Не потому, что сделал это, а потому что два раза. Она же… ей же нельзя было так сразу? Я ведь понял, знал, что она раньше никогда? Ей… ей, наверное, больно?

Но я не мог остановиться, и ее остановить тоже был не в состоянии.

И я понял, что первый раз ей было просто хорошо, а вот второй…

Второй был абсолютно нереальным по степени ощущений, удовольствия, кайфа.

Девочка моя, что же ты со мной сделала? И как мне теперь жить дальше?

Вспоминаю утро, невероятную встречу с Зоей, которую считал погибшей.

Надеюсь, что Тамерлан все выяснит. Надеюсь, он ее найдет.