Босс моего мужа

Достав бутылочку минералки, открываю ее и чувствую, как от легкого шипения уже становится легче. Повернувшись к шкафам, открываю уже знакомый, тянусь за чашкой и…"

"Не знаю почему и как, но я чувствую, знаю, что на кухне уже не одна.

Тимур будто сужает пространство, поглощает весь воздух, и мне лишь чудом удается сделать рваный вдох. Пытаюсь убедить себя, что ничего особенного не происходит и хозяин дома может зайти в любую комнату и в любой момент.

Нужно обернуться.

Просто обернуться, выпить воды и спокойно уйти.

Ничего ведь не случилось, я им даже не помешала – они успешно продолжили.

И все-таки мне это дается с трудом. Не глядя на него, наливаю воду в стакан и практически считаю по каплям, чтобы не перелить. Боковым зрением я вижу его фигуру в дверях.

Почему он стоит там? Почему стоит и молчит?

Справившись с задачей и не разлив воду, хотя пальцы подрагивают, ставлю бутылку на столешницу. Возможно, он, как и я, просто не может вспомнить, зачем здесь появился. Под этим предлогом я заставляю себя посмотреть на него.

Его взгляд перестает печь огоньками мою щеку и упирается в переносицу. Он смотрит тяжело, и от этого напряжение становится настолько осязаемым и густым, что хочется выйти как можно скорее.

А может, виной тому еще и то, что его рубашка расстегнута, и теперь я отчетливо вижу его кулон на длинной цепочке. Какие-то знаки – это руны, иероглифы? Отсюда не рассмотреть, все же нас разделяет метра два, а долго смотреть на него мне как-то неловко. Тем более что мой взгляд постоянно падает на его пресс, по которому скользили пальцы блондинки, и увиденное вновь выныривает из памяти, в еще более сочных красках, чем было в реальности.

– Вы что-то хотели? – нарушаю затянувшееся молчание.

И зря.

– Тебе никто не говорил, что подсматривать нехорошо? – Он поднимает руку, сдергивает какую-то ткань со своего плеча, и я запоздало узнаю футболку, видимо, потеряла ее в коридоре. – Можно увидеть совсем не то, что ты ожидаешь.

Злится.

А меня вдруг захлестывает обида. Такая сильная, что сдержать ее невозможно.

– Вот уж точно! – соглашаюсь я с ним и, даже заметив, что он прищуривается, и уже понимая, что это не очень хороший знак, продолжаю: – Такое я увидеть точно не ожидала! Теперь, боюсь, будут мучить кошмары! Но откуда же мне было знать, что в этом доме может быть так опасно и страшно? Помнится, вы сами мне говорили, что не позволите превратить этот дом в притон!

Он делает шаг.

Я тоже – машинально, но в отличие от него не вперед, а назад, и упираюсь спиной в столешницу. Опора мне кажется надежной, и я отвожу руки и вцепляюсь в дерево пальцами, как будто это поможет защититься от грозы, которую я сама же и вызвала.