Музей смерти

Был я и тем, и этим… Сейчас я, кстати, занимаю должность заместителя начальника уголовного розыска Новосибирского сельского района. В городской полиции обо мне информации нет. Понимаете, откуда у меня возможности? Добыть информацию, пару-другую шустрых ребят с криминальным душком, которых я избавил от отсидки?

– Зачем вы пришли в музей 27 мая? – тихо спросила Варвара.

– О, у нас возникают доверительные отношения? – Мужчина колебался. – Почему я пришел? – Он задумался. – Сложно сказать, милая леди. Назовите это «вечным зовом» или как-нибудь еще. В этом было что-то неосознанное, оно притягивало некие голоса в голове. Я не мог знать, что здесь находится, с чего бы? Выяснил, что есть такой музей, почувствовал притяжение… Что вы можете знать? – Он изменился в лице. – С 1910 года чудовищные головные боли, которые невозможно терпеть, но я научился, видения, галлюцинации, с ними тоже приходится жить. Образ дьяволицы не выходит из головы… – У мужчины задрожала челюсть. – Вы никогда не сидели на анальгетиках, которые действуют от силы полчаса, а потом все снова начинается?

Этот человек был морально измучен, безмерно устал от жизни, но это не умаляло его сущность негодяя.

– И вы ни разу за эти годы не пытались с собой покончить? – продолжала «допрос» Варвара.

– Были мысли, отчего же нет. – Мужчина сплюнул на пол. – Но так и не собрался. Вам трудно поверить, но в душе я глубоко верующий человек, понимаю, что в аду будет еще хуже. Уж лучше здесь… – Он хищно оскалился.

– Вас можно убить? – спросил я.

– Это вопрос с прикладной точки зрения? – хихикал убийца. – А почему же нет? У меня обычное, но почему-то нестареющее тело, я не из железа сделан, не бронирован, бьется такое же сердце, как у всех…

– И ведь не убили же… – с досадой бросил я.

– А это для чего? – постучал по голове «Кротов». – Хочешь жить – умей вертеться. Две мировые войны, одна гражданская, разгул репрессий… Вы хотите знать, как я прожил эти непростые десятилетия?"

"Лично я не хотел выслушивать паранормальный бред, но ведь нужно что-то делать, чтобы не потянул за спусковой крючок! Он разглагольствовал, поигрывая пистолетом, смотрел насмешливо. Но было видно, как в его черепушку прорывается головная боль. В 12 году он уехал из села – продал свой дом, продал дом Марии Власовой, которым завладел обманом, имея сговор с полицейским урядником и волостным старшиной. Чего сидеть в селе – его уже не избрали старостой на очередном общественном сходе. Подался в Новониколаевск, на вырученные деньги прикупил аптеку. Боли терзали – хороший способ быть поближе к лекарствам. Война с Германией – смастерил себе инвалидность. Нашествие большевиков на Русь – заранее держал нос по ветру, понял, что грядет.