Мурка (СИ)

— Гришка, узнаю, что ты продукты украл или на деньги краденые, не обижайся...

— Не, теть Глаш, я на них сам заработал, а красть — это теперь не мое, — довольно улыбаясь, заверил я.

На ужин меня ждал отличный суп, я слопал целую тарелку, попросил добавки и ее тоже умял за обе щеки. Все-таки умела тетушка готовить, у нее бы поучиться моей бывшей жене, которая все годы нашего с ней брака кормила меня дошираками и бутербродами с маслом.

Рассказывать тетушке о скором своём отъезде из Ростова я не стал, хотя изначально собирался. Не хотелось портить атмосферу, которую наваристый мясной суп сделал праздничной. Не много все же человеку для счастья надо.

Однако ночевать у тетушки я не собирался, слишком опасно. Поэтому, поужинав, я наконец переоделся в старое шмотье Гришки, оставив свой дорогой костюм в шкафу до лучших времен. Америка мне теперь не светит, а за такой пиджак и голову разбить могут. Народ, в большинстве своем, еле сводит концы с концами, и пижонство не вызовет ничего кроме раздражения. Ну и найти меня по таким особым приметам — как раз плюнуть.

Преобразившись, я попрощался с тетушкой, набрехав, что иду на свидание и меня можно не ждать. Тетушка повздыхала, что я не успел расстаться с Лизаветой, а уже под другие юбки лезу. Правда, отпустила всё же без лишних вопросов. Только перед самым выходом меня окликнула.

— Одно мгновение, Гриша!

— Чего, теть? — я задержался в дверях, старательно закатывая глаза, как если бы и правду торопился на свидание.

Тетушка засуетилась, сбегала в шкаф, с минуту порылась там и вернулась, с торжественным видом протянув мне какую-то картонную коробочку. Я коробочку взял, открыл и не без удивления обнаружил в ней самый обыкновенный презерватив.

— Предохранитель для интересных нужд! — прокомментировала Глаша, формулировка-то какая. — Возьми, Гришенька, и обязательно используй!

— Обязательно, — пришлось брать коробочку, хотя никакого секса у меня не предвиделось, в ближайшее время уж точно.

Скоро, кстати, вообще никакого секса в стране не будет. Мы напоследок обнялись, Глаша меня перекрестила три раза, поправила мне хохолок и снова спохватилась.

— Совсем забыла, что пока ты болел, тебя тут несколько раз спрашивали.

— Кто? — насторожился я.

— Да я ж почем знаю, мордастый такой, широкоплечий, но, вроде, выглядит солидно, не как все эти твои дружки, — припомнила она. — Представиться не представился, а я ему сказала, что тебя нет, в больнице ты. Ну а в какой именно — то понятия не имею.

По описанию весьма походило на хорошо знакомого мне милиционера из той парочки, что мне ультиматум выдвинула. Пока я в лазарете восстанавливался, срок озвученного ультиматума как раз прошел.