Мурка (СИ)

Евдокия, как, оказалась, звали хозяйку, сдавала на ночь несколько комнат, прося за это совсем незначительные по нынешнему времени деньги. Ночлежка мне досталась по цене меньше, чем фунт говядины. Несмотря на то, что Ростов был наводнен людьми, комнаты у хозяйки по большей части пустовали. Народ искал, где приютят бесплатно, и даже такие дешевые варианты, как койко-места у Евдокии, большинству были не по карману. Спускаясь по железной лестнице в сырое полуподвальное помещение, где в ряд тянулись двери комнатушек, я всё думал, что бешусь с жиру, и наверняка можно найти другие, бесплатные варианты.

— Голову пригни! — рявкнула хозяйка

Вовремя, я сослепу чуть не въехал лбом в трубу и поежился, увидев пробегающую по трубе жирнющую крысу. Здоровая такая, целая выдра! Людям жрать нечего, а эта с трудом протиснула свой массивный зад в вентиляционное отверстие.

— Ловушки на крыс ставить не пробовали? Ну или там кошку завести, — спросил я, внимательно глядя себе под ноги.

Вот чего не люблю, так это грызунов, у меня на них с детства аллергия, я даже когда смотрел про Тома и Джерри, всегда поддерживал кота. Евдокия на мой вопрос ничего не ответила и даже не обернулась. Ни капельки не удивлюсь, если узнаю, что эта мадам свою живность подкармливает, хотя я прекрасно понимал, на чем разъелись грызуны.

Мы подошли к крайней двери, Евдокия остановилась и толкнула ее от себя.

— Свет есть? — заглянул в открывшийся дверной проем, улавливая запах грибка и сырости.

— Керосинку дам, — буркнула хозяйка.

— Если приспичит, где уборная?

Я осмотрел свои «покои», обнаружив перекошенную кровать с бельем не первой свежести. И хоромы тети Глаши показались чем-то божественным.

— Уборная — где найдешь, в дом не пущу, даже не пытайся. Завтра в восемь утра чтобы свалил.

— Ага, вам тоже спокойной ночи.

Евдокия с этими словами резко развернулась и потопала на выход. Я еще несколько секунд потоптался в дверях, потом зашел внутрь. Окон в комнатушке не предусматривалось, все-таки подвал, да и размером она была дай бог с кухонку в советской хрущевке. Но одно радует, на ночь у меня есть крыша над головой.

Белье, несмотря на замызганный внешний вид, оказалось свежим и выстиранным, даже пахло мылом. Раздеваться я не стал, в этой «гостинице» отсутствовало отопление, и, скорее всего, раньше в этих комнатушках располагались склады. Поэтому улегся в чем есть. Думал, что буду ворочаться, размышляя о своем нынешнем положении — новое место как-никак, да и мысли разные лезут в голову. Но стоило закрыть глаза, как меня тут же выключило, и я проспал без задних ног до самого утра. Ну а проваливаясь в сон, я поймал себя на мысли, что потихоньку привыкаю к новым реалиям. Сознание все больше срасталось с новым телом, а я мыслил категориями начала двадцатого века.