Мурка (СИ)

У стены батарея цвета слоновой кости, некогда выкрашенная в белый, на ней надпись на немецком — название фирмы-изготовителя. Стоит на колесиках... Сливной бачок представлял целое произведение искусства — металлический, цельный с кучей стилистических прибамбасов и надписью «Эврика». Блин, в такой унитаз страшно нужду справлять. Точно музейный экспонат.

Колоритненько все, я думал, будет куда хуже.

Подошел к раковине, залип на вентили с надписями «холодная» и «горячая». Тогда, похоже, еще не было всем теперь привычной и легко узнаваемой маркировки синим и красным цветом, и обозначали вот такими надписями. Повернул вентиль, из крана с трудом, но полилась мутная вода. С водопроводом здесь были явные проблемы. Наверное, как раз по такому случаю рядом с раковиной стоял таз, полный чистой воды. Пришлось мыть руки, поливая из него под комментарии тетушки, что воду надо экономить. Да понял я уже...

Справившись со всеми этими премудростями, я вышел на кухню. Там меня ждал стол, накрытый скатертью хоть и с застарелыми желтыми разводами, но с неизменными рюшечками и кружевами.

— Присаживайся, — распорядилась тетя Глаша. — Минутку еще погодь и покушаешь...

Несмотря на то, что племянничек женщине достался пакостный, я чувствовал, что тетя Глаша любит Нафаню, то есть, теперь уже меня. Сейчас она старательно возилась за плитой фирмы «Magee Union», больше смахивающей на буржуйку на газу. Плита, кстати, была еще одним признаком достатка. Не каждый в начале двадцатого века мог себе позволить нечто подобное. Тем интереснее было понять, что такого случилось и почему некогда зажиточная семья опустилась на самое дно. Большевики шороху навели? Это самый очевидный ответ, но если понимать, что Гришка и его тетушка живы, то таким подходящим он уже не кажется.

Я внимательно посмотрел на женщину с усталыми глазами, чувствуя, что многим ей обязан. Тот, прежний Гришка, частичка которого затаилась у меня в душе, похоже, всё-таки чувствовал перед ней вину. Я бы на его месте тоже чувствовал. Даже обидно как-то стало, что такой здоровый лоб не может обеспечить нормальную жизнь ни себе, ни тетке. Обидно и неудобно. Не люблю быть должным кому бы то ни было, поэтому должок женщине надо вернуть — возьму на заметку.

Внимание привлекла чудная приблуда, стоящая на столе. Смахивала она на железную клетку для попугая, но с какими-то рычажками и ручками. На ее предназначение намекали две спирали накаливания. Я не смог побороть любопытство, захотел рассмотреть штуковину поближе.

— Если хочешь, можешь поджарить тост, — увидев мой интерес, прокомментировала тетя Глаша.

Это тостер, оказывается, ну ничего себе — в жизни бы не додумался! Внешне такой тостер, скорее, напоминал орудие пыток из какого-нибудь тюремного музея. Ясно, понятно.