Мурка (СИ)

Хотя сколько их было здесь — таких жильцов? Я заметил, что половина окон в доме выбиты, другая половина покрыта толстым слоем пыли. Единственной жилой квартирой виделась дыра на последнем этаже, там я и жил. вспомнил теперь уже окончательно.

Поднимаясь по лестнице с большими деревянными перилами, я обратил внимание, что некоторые двери квартир взломаны. Красные ли, белые, но кто-то определенно занимался мародерством, во время боев под шумок вынеся все хоть сколько-нибудь ценное из квартир. Заглянув в одну из них, я увидел перевернутую вверх дном мебель — порылись тут знатно... Не знаю, куда подевались жильцы, но люди явно бежали, сверкая пятками, побросав пожитки.

Дверь моей халупы выглядела немногим лучше. Очень похоже, что ее тоже ломали, странно только, что не доделали грязное дело до конца. С минуту я стоял у двери своего нового старого дома, не решаясь постучать и переминаясь с ноги на ногу. Какое-то неприятное ощущение внутри, будто что-то сделал не так... не я, понятно, но прежний Гришка уж точно. Ну да хрен с ним, отвечать-то теперь мне, я постучал в дверь.

По ту сторону двери послышались шаги.

— Кто там? — раздался женский голос.

— Гриша, — сообщил я, недоумевая.

Секунда молчания, и дверь приоткрылась. На пороге стояла крупная женщина, на вид лет пятидесяти, завернутая в халат с кружевами, залатанный и потертый. Усталый взгляд, седые волосы с посеченными кончиками. Но при моем виде в глазах женщины появилась искорка, она как будто ожила и растаяла. Глядя на нее, я пытался понять, кто это передо мной. Родственница? Нет? И как эту тетю зовут, тоже не помню.

— Гришка, — она прикрыла рот ладонью, увидела рану на моей голове. — Кто тебя так, моего мальчика?

Честно говоря, после «моего мальчика» я малость напрягся — дама точно не моя мать, хотя свою нынешнюю мать я и не помнил. А родственница ли, или у прежнего владельца тела, мягко скажем, специфические вкусы на женщин? Ну, сейчас узнаем.

— Пуля-дура — зацепила, — прокомментировал я. — Зайду?

— То, что мы с тобой поругались, не значит, что ты будешь спрашивать разрешения заходить! — довольно резко ответила моя собеседница, а потом уже тише добавила: — Я тебя ждала, это твой дом, ничего не изменилось...

А что-то должно было измениться? Я попытался воззвать к прежней памяти, но там по этому вопросу стоял белый шум. Зашел внутрь. Дверь тотчас закрылась за моей спиной. Прежде, правда, женщина выглянула на лестничную клетку, осмотреться. Но ничего кроме обшарпанных стен не увидела.

— Ну и откуда у тебя такие вещи? — она сузила глаза, былая нежность испарилась, как будто ее и не было. — Вот паршивец, не ходил, значит, никуда...

— Никуда — это куда? — уточнил я, снимая новый, но уже немного запыленный пиджак.