Мурка (СИ)

— Вот не хотела тебе говорить, паршивцу, но кто о тебе позаботится, если не я.

— В Ростов, — напевно произнесла она, — на днях приехал Аркадий Иванович, с которым твоя мамонька вместе училась, и он ее замуж когда-то звал. А она, дура, Митьку, твоего папоньку выбрала, — последовало лирическое отступление.

Меня потихоньку посвящали в таинства нынешней семьи.

— Аркадий Иванович, теть, — я попытался вернуть разговор в конструктивное русло. — Я что-то не припоминаю, это кто?

— Неудивительно, что не припоминаешь! Еще парочку раз по голове получишь, и родную тетку перестанешь припоминать! — она сердито убрала руку, помолчала. — Дядя Аркаша — это командир РККА, переговорю с ним, может, возьмет тебя к себе помощничком...

— В Красную Армию? Меня? — я аж супом подавился, не похож был мой реципиент на того, кто способен службу армейскую нести.

— Я теперь не знаю, кто тебя, голенького, туда возьмет, а я ведь деньги тебе на что давала? — обиженно сказала Глаша.

— На что давали? — как болванчик повторил я

— На одежду армейскую, обмундировку, а ты их на что потратил?!

Ясность пришла — выходит, тетка дала Гришке деньги на то, чтобы тот в преддверии приезда некого Аркадия Ивановича закупился и привел себя в божеский вид для службы. А Гришка, то есть я, бабки эти благополучно спустил. И, судя по всему, это происходило не в первый и не во второй раз, тетушка еще спокойно реагирует, привычная, видно, к выкрутасам племянника.

— Добавочки будешь, Гриш?

Я не успел отказаться, как в тарелку вылился еще один половник. Супчик только казался наваристым, а по вкусу напоминал растворенный в кипяточке бульонный кубик типа «кнорров». Жрать такую лабуду можно, но в умеренных количествах. Но тетушке не было до этого никакого дела.

— Сегодня пойду к Аркаше и переговорю, — продолжала Глаша, — надеюсь, что по старой памяти к Томке он пристроит ее сына. Да и ты сам хотел России служить!

Я задумался, помешивая бульон деревянной ложкой. Ясно, что ничего не ясно. Отчего-то очень сильно сомневаюсь, что Гришка реально хотел идти к красным. Скорее, по ушам тетушке ездил, чтобы та его из дома не выгнала. А в армию, любую, хоть белую, хоть красную, я не пойду. Никаким помощником ни у какого дяди Аркаши я не стану. Да и зачем командиру такая морока — взять он меня, может, и возьмет, но в качестве пушечного мяса. Я ж, как-никак, сын женщины, в которую этот Аркаша был беззаветно влюблен. И живое свидетельство неудачи Аркадия — ведь ему дали тогда от ворот поворот. Так что да, роль пушечного мяса мне ненадолго, но обеспечена.

— Теть, не надо никуда идти. Я передумал.

Глаша вздрогнула. Нахмурилась и подошла к окну, скрестив руки на груди. Я увидел, как по морщинистой щеке скатилась слеза. Тетушка явно не хотела, чтобы я видел ее слезы.