Мурка (СИ)

Вот тебе и ответ, чем заняться — хмырей таких ловить. Правда, сложная это задачка — из шпаны и босяка превратиться в мента. Но опять же — чем сложнее задачка, тем больше она мне по нраву. Вспомнилась рожа моего теперь уже бывшего начальника, когда я глухари безнадежные раскрывал... А тут куда ни плюнь — криминал.

Я встрепенулся, инстинктивно снова поднимая в руке финку. В переулке появилась Лизавета, вся заплаканная, а из-за ее плеча выглядывал кучер, бледный как поганка.

— Почему ты пошел с ними? — дрожащим голосом спросила она.

— Так покурить, — я пожал плечами, ни к чему говорить, что если бы не пошел, то ничем хорошим для нее эта встреча бы не закончилась.

— Накурился?! А ну садись в повозку, тебе покой нужен. Горе луковое. Завтра мы уедем из этой дыры на теплоходе и заживем по-настоящему!

При мысли об этом меня передернуло. Откуда вообще идет все это — там лучше, чем здесь? Ерунда ведь. Но вот в том, что мне нужно как следует выспаться, Лиза права. Я сунул финку во внутренний карман пиджака и вышел из подворотни. Перед тем как садиться, улыбнулся Лизавете и захотел чмокнуть в щеку. Сложилось впечатление, что именно поцелуя она ждала, а когда женщина чего-то хочет — проще сделать. Однако девчонка мягко отстранилась от меня.

— Что ты делаешь? На нас извозчик смотрит...

— И что? — не понял я.

Пусть себе смотрит, не видел, что ли, как молодые целуются. Тем более, я же не по серьезке, так, в щечку.

— Нельзя, если папа мой узнает, он тебя убьет... — прошептала Лиза сквозь стиснутые зубы.

Ясно. Понятно. Ну как хотите, наше дело предложить...

— Как-то не подумал, — я виновато пожал плечами и сел в экипаж.

Извозчик тронулся, унося меня в новую жизнь. Я уселся удобнее у окна, сложил руки на груди, спрятав их в рукава, и уставился на проплывающие мимо дома. Ростов пребывал в ужасающем состоянии — разруха, люди, снующие по улицам едва ли не крадучись, на лицах тоска и безнадега. И среди всего этого особо выделялись холеные, вальяжные бандиты, возомнившие себя местными королями новой жизни. Их сразу видно — взгляд надменный и улыбочки презрительные.

Меня разбудил хриплый голос извозчика. Пролетка остановилась у кирпичного трехэтажного здания. Судя по крошившемуся кирпичу стен, рядом с домом проходили бои красных с белыми. Дом, как решето, был усеян следами от попаданий осколков снарядов. Никто даже не удосужился убрать кирпичную крошку... Ростову предстоял тяжелый период восстановления. Раны, нанесенные городу Гражданской войной, казались слишком глубокими.

На входе в подъезд зияла темнота — тут не было даже двери, внутри воняло мочой и сыростью. За отсутствием общественных туалетов, местные повадились ходить сюда (раз уж не закрыто), а жильцам, судя по всему, было не до этого.