Муданжские зарисовки (СИ)

Душевненько

Надо отдать должное новому Императору — мимо его загребущих рук не проплывёт ничего. К такому выводу пришёл Олог, когда наконец вырвался из кузницы. Ладно джерская сталь — о ней ведь и договаривались. Конечно, Император из него всю душу вынул, разузнав все мельчайшие тонкости, да и продемонстрировать выплавку пришлось несколько раз, причём пока кузнецы смотрели, подмастерья роились вокруг Олога с лампами и этими непонятными табличками, которые теперь используют для связи. Показывали кому-то ещё, наверное.

Но помимо стали Ологу пришлось выложить и все прочие известные ему технологии: эмали, смазки, нюансы сварки разных сплавов, прокатка… Олог сначала упрямился, заплатили-то ему только за сталь, да и тех денег он ещё не увидел, только бумажку с печаткой. Ахмад-хон тут же сдавал на попятный, дескать, ну нет так нет, эти технологии все и так знают, просто вдруг есть какие-то отличия, интересно же, вот, например, в Долхоте… Олог и сам не замечал, как встревал в рассказ и принимался объяснять, что именно неправильно делают в Долхоте и как надо.

В общем, выпал он из жаркой, ярко освещённой кузни в тёплый весенний вечер и встал. Куда идти дальше и что делать, у него не было ни малейшего представления. Где-то был какой-то банк, в котором то ли уже лежали, то ли скоро окажутся его деньги, если его не надурили. На то, что у него при себе, он ни еды не купит, ни комнату не снимет. А по весне днём хоть и тепло, ночью-то под ёлочкой не поспишь…

— Олог-хон, — зазвучал у него под ухом голос Нубут-хона. Он уже не помнил, в какой момент и с какой дури представился тому настоящим именем. — Пойдёмте, провожу.

И Олог побрёл следом за резвым мужичком.

Город он узнавал как-то пятнами. В темноте это вообще тяжело, но если в его времена по улицам ходили со своими лампами, подсвечивая буераки на дорогах, чтобы не навернуться, сейчас улицы все были ровные, будто полированные, а вдоль них стояли яркие лампы на высоких столбах. Дом Старейшин Олог узнал, а за ним вдоль реки всё заросло и лампы торчали прямо из кустов, между которыми парами и тройками прогуливались горожане. Шакал знает что.

Нубут-хон привёл его на окраину Низкой стороны, где на склон горы взбиралась череда небольших одинаковых домиков. В некоторых из них горел свет, но Нубут-хон свернул к тёмному.

Домик оказался внутри довольно уютным: кухонька со всей утварью на полках, гостиная с ковром и гобеленами. Наверняка сделанными на станке, но яркими и приятными глазу. Душевненько. По другую сторону от лестницы на второй этаж стояли приоткрытыми двери в удобства. Олог только сейчас осознал, что печь в кухне натоплена. Потому и двери открыты — чтобы там тоже прогревалось.