Мраморный рай

Несколько минут спустя лицо ее стало таять, растворяться, исчезать, а на ее месте проступила серая стена коридора, и Дениса мгновенно бросило в жар от тревожного предчувствия.

Следующие тринадцать ночей сновидений не было.

Сегодня, когда, нарушив главное правило, к ним среди ночи явились караванщики и Денис, отпустив родителей, на короткое время заснул вновь, он во второй раз встретился с девочкой.

То же милое лицо, которое уже Денису нравилось, серьезный взгляд и веснушки. Она долго смотрела на Дениса. И он смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. Потом она вдруг сказала: «Ты нужен. Просыпайся». Голос ему понравился. Больше она ничего не добавила; лицо ее, как и в прошлый раз, начало таять. Но Денис не расстроился. Он сейчас же проснулся. Раз девочка сказала, что он нужен, наверное, так и было — врать она бы не стала.

Проснувшись, он вспомнил, что родителей в комнате нет — можно не осторожничать. Оделся и, уже выходя в коридор, точно знал, куда должен направиться.

А в том месте, куда он держал путь — в медицинском блоке — была суета. В ярко, насколько это вообще возможно в колонии, освещенном помещении, служившем и операционной и процедурной, на столе глыбой лежал человек, а рядом с ним сновали трое: Хирург, медбрат и Денискина мама — Полина.

Если медбрата еще иногда называли по имени — Яшей, Яковом — то Хирург был всегда исключительно Хирургом даже вне больничных покоев.

На первоначальной стадии все шло как обычно: одежду срезали, оставив пациента в белье, приступили к стандартным манипуляциям по реанимации, по проверке работы основных органов… Теми инструментами, которые были в наличии, и теми методами, которые тут уже годами нарабатывались. У нового мира и риски для здоровья не те, что раньше, и медицина другая. Рутинные процедуры в общем…

Однако после того, как с большим трудом удалось перевернуть раненого на живот…

— Больше света, — негромко сказал Хирург, наклоняясь над тремя глубокими вертикальными ранами на спине лежащего.

Полина и Яков, взяв каждый по керосиновой лампе, встали справа и слева от Хирурга. Тот прислушался и сказал, нахмурившись:

— Ближе ко мне. Лампы ниже.

Медбрат с недоумением и опаской посмотрел на Полину, как бы говоря: не обожжем раненого?

Хирург почти сунул нос в одну из борозд на спине лежащего… И тут же выпрямился. Казалось, он был поражен увиденным… Неприятно поражен. Да и что могло понравиться в этих ранах?

Хирург достал из побитой металлической ванночки со слабым спиртовым раствором (спирт здесь был на вес золота) пинцет и, далеко отнеся руку, начал медленно опускать инструмент в рану. Пробормотал:

Яков и Полина переглянулись.

Хирург что-то зацепил в ране и потянул — но оно не хотело выходить. Хирург вынул окровавленный, но пустой пинцет из раны и выпрямился.