Невеста Моцарта

В Сашкиной комнате до сих пор висела репродукция его картины «Король Кофетуа и нищенка». Я каждый раз млела, слушая легенду о смуглом африканском короле, что совершенно не интересовался женщинами, пока однажды не встретил бледную, босую нищую девушку. Влюбился в неё без памяти и сделал королевой.

Сашка уже уехала домой к мужу, когда я снова зашла в её комнату.

Но сегодня, глядя на короля Кофетуа, что посадил свою возлюбленную на трон и смотрел, совершенно сражённый своими чувствами, я уже не мечтала о том, что и меня кто-нибудь полюбит также. Я глупо надеялась, что меня не отпустит тот, к кому была не равнодушна я.

Бойтесь своих желаний!

Кто бы знал, что моё сбудется так неожиданно и так странно.

Я жила у родителей третий день. И третий день ждала гостей: дядю Ильдара, Ивана, Антона, Целестину, и больше всего — Моцарта. Я ждала кого угодно, кроме своих подружек, что разлетелись по миру отдохнуть перед учёбой. Но никто из свиты Моцарта не приехал. Зато приехал… он?

Человек, что стоял за дверью, поверг меня в шок.

— Привет! — улыбнулся он и протянул букет. — Это тебе.

— Что ты здесь делаешь? — протянула я руку скорее машинально. А когда плотно скрученные декоративной бумагой стебли оказались у меня, как-то уже глупо было возвращать букет. Я застыла в замешательстве.

— Мы можем поговорить? Не здесь, — выразительно оглянулся он на лестницу, что до сих пор могла бы считаться парадной: широкая, с окнами, с коваными перилами.

Может быть, вопрос подразумевал: давай зайдём в квартиру. А может, он имел в виду: пройдёмся. Но я предложила свой вариант:

— На углу есть кофейня. Подожди меня там.

— Хорошо, — с готовностью кивнул он.

Когда я пришла, Артур уже заказал горячий брусничный морс с апельсинами и корицей. Сегодня лил дождь. И как никогда, глядя в запотевшее окно кафе на серый пасмурный город, хотелось чего-нибудь горячего и яркого. Угадал. Почти. Я бы в придачу к напитку чего-нибудь съела. Но проглотила голодный спазм.

Если и мог он удивить меня чем-то больше, чем своим появлением, букетом и заказом, то, конечно, только вопросом о маме.

— Мой отец сказал, что твои улетели в Швейцарию, в клинику.

Его курчавые волосы, из-за которых он напоминал мне Адониса, в сырую погоду скручивались тугими спиралями совсем как у Адониса на картинах Веронезе или Тициана. И взгляд больших карих глаз немного навыкате из-под тёмных кудрей казался влажным и по-собачьи преданным. Но вёл себя Артур как-то беспокойно. Ногами под столом словно отбивал чечётку: им не стоялось на месте. Руки всё время перекладывал. На стуле ёрзал и бесконечно оглядывался, словно был в бегах и боялся, что за ним следят.