Невеста Моцарта

О, боже! Неужели этот хриплый стон вырвался из моей груди, когда мой мужчина, стиснув зубы, зарычал и его тело тоже пронзила судорога.

И вот теперь он навалился. Освобождённый. Всей тяжестью своего сильного тела, что ещё подрагивало в экстазе и выдавало отборную брань.

— Твою мать! Блядь! Сука! Охуеть!

Он завалился на спину прямо на пол. И покачивал головой, словно не мог поверить, и всё повторял:

— Охуеть! Это просто охуеть не встать.

— Настолько ужасно? — осторожно приподнялась я на локте.

— Хуже и представить трудно, — приоткрыл он один глаз.

Он с трудом поднялся, подтянул меня к себе за шею и пристально посмотрел в глаза.

— Потому что это было охуенно, детка, — закрыв глаза, он нежно коснулся моих губ, мучительно застонал и сдержался. — Потому что я хочу ещё. Уже хочу. Ты как, сладкая моя?

— Ужасно, — покачала я головой.

— Прости, — он скорбно сложил брови домиком и провёл большим пальцем по моей щеке. Сморщив нос, потёрся кончиком о мой. — Очень больно?

— Нет, — улыбнулась я. — Чёрт, ты трахнул меня! — оттолкнула я его и села.

— Я?! — картинно удивился он. — То есть да. Ёпть! Это же был я! Подлец! Как я мог!

Я потянулась за пижамой и швырнула её в Моцарта. Паяц!

Он засмеялся, пряча лицо в моей рубахе. И пользуясь тем, что он не видит, я тоже улыбнулась. Опустила глаза вниз.

Ого! На полотенце подо мной расплылось кровавое пятно. Но в общей кучи грязи, что мы устроили, оно смотрелось настолько гармонично, что я даже не устыдилась. И этот запах, совершенно новый для меня, запах секса, ничуть меня не смутил.

Блядь! Да какой смутил! Из меня вытекала его сперма, а я была счастлива.

— Малыш! — подтянул меня к себе Мой Мужчина прямо на полотенце. Упёрся лбом в лоб. — Я пока не готов сказать тебе большего, но хочу, чтобы это ты знала. Ты лучшее, что до сих пор случалось в моей грёбаной жизни. Ты не солнышко, ты — солнце. Солнце моего мира. Моё солнце! Моё… Идём в душ?

Натирать его жёсткой мочалкой было даже весело.

И потом лежать сверху на нём, растянувшемся на свежих простынях.

И засыпать рядом под звучание его слегка охрипшего бархатного голоса.

И просыпаться от запаха кофе и поцелуя — настоящего, игривого, жадного.

— Поедешь со мной? — спросил он, сквозь тонкую ткань майки поглаживая вставшие торчком от его поцелуев соски. — Или хочешь поваляться?

— Одна валяться не хочу. А куда?

— Заедем к Целестине. А потом — за Перси.

Я откинула одеяло и спустила ноги с кровати.

— Не торопись, — завалил он меня на спину, подтянул к себе и склонился над лицом. — Спасибо! — прошептал в самые губы. — Что отдала мне так много.

Чёрт! По телу прошла дрожь возбуждения, а он меня даже не поцеловал.

— Не потеряй это, — улыбнулась я и всё же встала.

Зачем искушать судьбу.