Личные мотивы

Он без раздумий и колебаний повелся на идеи Максима Крамарева, сразу заинтересовался, загорелся, а теперь ему самому это стало в тягость, перестало быть интересным и важным, Ангелина же Михайловна вынуждена будет мучиться ревностью и терпеть ухаживания мужа за соседкой Людмилой. Ведь и с ребенком получилось в свое время точно так же…

Виля так хотел ребенка, причем непременно сына, наследника, он мечтал, как будет открывать мальчику прекрасный мир искусства, читать ему книги, водить в театры и на выставки, рассказывать все, что знает, а знает он очень много. Вилен бредил этой мечтой и очень страдал из-за того, что Геля все не беременела. А Геля никакого ребенка не хотела вовсе, она была вся в искусстве, в литературе, в живописи, в музыке, в театре, ей хотелось заниматься только этим, а никакими не пеленками, распашонками, погремушками и детскими болезнями. И она втайне тихо радовалась, что беременность не наступает.

И все-таки она забеременела, когда ей было уже тридцать четыре года. Ах, как не хотела Геля Сорокина рожать! Не нужен ей был ребенок, не было в ней стремления к материнству. Но она так любила Вилена и так боялась, что он ее бросит, если она сделает аборт, и так ей хотелось его порадовать наследником или наследницей, уж как получится, что она все-таки родила. Родила мальчика, к всеобщей радости. Вилен был счастлив, но его восторга хватило ненадолго. Оказывается, до того, как раскрывать ребенку прекрасный мир искусства, нужно было еще очень долго ждать, причем ждать, не просто сидя в мягком кресле и слушая пластинки с великой музыкой, а занимаясь бесконечными стирками, укачиваниями, детскими смесями, глажкой и не имея возможности полноценно выспаться. Словом, к сыну Вилен Викторович довольно быстро охладел и утратил интерес. Конечно, он помогал жене возиться с ребенком, но Геля видела, что душу он в это не вкладывал и только раздражался и сердился. Самой ей материнские обязанности тоже были в тягость, сын ее не радовал, он мешал предаваться любви к искусству и был ей совсем не нужен. Он разрушил весь налаженный более чем за десять лет уклад жизни, Сорокины не могли не то что в театр сходить, когда хочется, они даже музыку послушать не могли, потому что малыш или спал и его нельзя было будить, или орал и плакал, и его нужно было носить на руках и укачивать.

Когда мальчик подрос и стало возможным заняться его образованием, Вилен вроде бы очнулся и снова заинтересовался сыном, но выяснилось, что парнишка куда больше склонен гонять с ребятами во дворе мяч и драться, а книги читать он не хотел категорически. Учился он очень средне, а по поведению то и дело приносил в дневнике двойки. Одним словом, мечта Вилена Викторовича не сбылась.