Морской волк

Еще пара продырявили кирасу с выпуклым крестом на груди, покрытую темно-зеленым лаком. Или это черный так отсвечивал на солнце.

В носовой надстройке находились матросские кубрики и кладовые. Ничего ценного там не было, если не считать дюжину матросов, живых и даже не поцарапанных. Их заставили раздевать и выбрасывать за борт своих сослуживцев, убитых и раненых. Возиться с чужими ранеными в этих краях не принято. Это вам не Венеция! Мои матросы и солдаты восстанавливали рангоут и меняли паруса на барке. Обе каравеллы сражаться с нами не пожелали. Они резво с попутным ветром удалялись на юг. Пока устраним повреждения, пока отцепимся от каракки, каравеллы уже будут далеко. Пожалуй, хватит и одного приза. Нам с ним далеко тащиться, миль двести пятьдесят, до самого Марселя. Кастильские и гранадские порты были ближе, но я не знал, как нас там встретят, а Рене Анжуйский, король Иерусалима и Сицилии, которые давно уже не принадлежали его семейству, владеющий сейчас только Провансом, — друг короля Франции. Моего знание будущей судьбы Прованса говорит, что Рене не везет с друзьями. О Людовике Одиннадцатом даже его родной отец, когда сын сбежал от родительского гнева в Бургундию, сказал: «Мой бургундский кузен приютил лиса, который передушит всех его кур».

13"

"В будущем о Марселе у меня было двоякое впечатление. С одной стороны районы малоэтажной застройки возле Старого порта были заселены «стопроцентными» французами — именно такими, какими я их тогда представлял себе. Единственное, что немного резало глаз, — веревки с сохнущим бельем, перетянутые через узкие улицы. С другой стороны, стоит сунуться в Арабский квартал — и такое впечатление, что ты в Александрии или Тунисе. Сплошные кальянные, кофейни, хахяльные магазины и мусор, мусор, мусор… В домах у большинства арабов идеальная чистота, а вот за его пределами как бы начинается вражеская территория, где чем хуже, тем лучше. Радовало только отсутствие мечетей. Как рассказывал мне судовой агент, мэр запрещает. Благодаря проклятиям мусульман, этот мэр выигрывает выборы в первом туре.

Марсель пятнадцатого века совершенно другой. Жутко маленький. У меня о многих городах, в которых я бывал в будущем, сейчас такое впечатление, точно их сократили до небольшого исторического центра, в котором провели декорационные работы. Уже на подходе к порту заметил сокращения. На знаменитом острове Иф, что примерно в миле от Марселя, нет крепости-тюрьмы. Той самой, в которой якобы сидели Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо, и Железная Маска, брат-близнец короля Франции. Первый никогда не существовал, а второй никогда в ней не бывал. Это не помешает в будущем тысячам туристов ежегодно посещать тюрьму и смотреть камеры, в которых мотали срок литературные герои.