Морской волк

Красивая выдумка интереснее некрасивой правды. В самом городе арабы пока не живут. Они и иудеи расположились в пригороде, в кварталах, окруженных высокими стенами. В это трудно поверить, но в пятнадцатом веке арабы и иудеи лучше относятся друг к другу, чем к грубым и грязным французам. Нет еще на входе в Старый порт фортов и на вершине холма нет собора Нотр Дам де ла Гард и позолоченной девы Марии с младенцем на руках. Она будет считаться покровительницей не только города, но и всех моряков. Наверное, потому, что заметный навигационный ориентир, видна издалека. Разглядел ее в шторм — и понял, что спасение совсем близко. Уже есть аббатство Сен-Виктор с высокими стенами и прямоугольными башнями и узкие кривые улочки, завешанные сохнущим бельем. Пока что местные жители не научились готовить свое фирменное блюдо «буйабес» из нескольких сортов рыбы, морепродуктов, овощей, сначала обжаренных и тушеных, а потом уже вареных, и различных специй, набор которых в каждом ресторане будет свой. Одинаковыми во всех ресторанах будут подаваемые к супам, обжаренные багеты и чесночный соус «руй», название которого легко запоминают русскоязычные. В пятнадцатом веке марсельцы, в основном, бедняки, едят похожие рыбные супы и не считают их чем-то выдающимся. Потому что Александр Дюма еще не родился.

В городе заправлял Антонио де Маре, наместник Рене Анжуйского, — плотный мужчина с низким хриплым голосом, безвольным, гладко выбритым лицом и покатыми плечами, которым не помогала даже набивка из ваты, одетый в шелка темно-красного и алого цветов. Первым делом он проинформировал меня, что треть добычи придется отдать герцогу. Я в порядке обмена информацией дал ему королевскую грамоту, в которой Людовик Французский недвусмысленно давал понять, с кем мы обязаны делиться. Антонио де Маре, изучая текст, четыре раза медленно опустил голову, читая, а потом поднимал глаза к его началу. Пятой попытки не потребовалось. Смышленый малый.

— Пришлю тебе три бочки вина, — произнес я в утешение.

— В субботу (через четыре дня) у меня будет пир, приглашаю, — сделал он ответный жест.

— Если к тому времени не уйдем, — предупредил я. — Время сейчас горячее, некогда развлекаться.

Так оно и получилось. Покупатель на судно вместе с грузом нашелся быстро. Это была компания из арабских и иудейских купцов. Они скинулись и выложили две с половиной тысячи золотых французских экю. Другие монеты я отказывался брать. Это было, как минимум, на половину меньше реальной цены, поэтому сделку провели в течение следующего дня. В тот же день намололи муки из трофейного зерна, а остальное продали крупному французскому хлеботорговцу. После вычета королевской и моих долей, на один пай вышло около шести с половиной экю.