Мрачный Взвод. Моровое поветрие

Страницы были заполнены неразборчивым почерком, а некоторые записи явно делались прямо на ходу.

Если бы Псарь не вбивал в Луку любовь к грамоте, тот бы никогда в жизни не разобрался в заметках Владлена.

– Неужто все так плохо?

– Твои буквы совсем не похожи на те, которым меня учили. Будто ты собственную грамоту изобрел.

– Ну, я-то все понимаю!

– Уверен? – Лука поднялся и сунул книжицу Владлену под нос. – Что тут написано?

Тот нахмурился, принялся шевелить губами, а потом осторожно предположил:

– Что-то о свойствах разрыв-травы?

– Да, только вот тут, – Лука ткнул пальцем в размытые строчки, – почему-то начинается описание стряпни. И если я правильно понял, ты записывал, как приготовить щучью голову с чесноком.

Владлен вздохнул и виновато улыбнулся.

– Что ж, летописец из меня так себе, согласен. Но неужели так везде?

– Нет, не везде. – Лука захлопнул книжицу и бросил ее на стол. – Половина записей перемежается песнями с очень скверным краесогласием!

– И вовсе оно не скверное…

Лука запустил пальцы в волосы и громко вздохнул. Хоть плачь, хоть смейся.

– Как я по этим записям должен научиться в нечисти разбираться? Неужели у всех охотников записи похожи на… На…

– Давай-давай, придумай еще что-нибудь обидное.

– Вовсе я не…

– Ты нож мне в грудь вонзил! Слова, знаешь ли, порой больнее стали ранят.

– Ответа от Мрачного Взвода не было? – сменил тему Лука, вспомнив про отправленных голубей.

– Вроде рано еще. Путь-то неблизкий. – Владлен пожал плечами. – И ты от разговора-то не увиливай, чем тебе мои песни не нравятся?

– Тем, что ты их сочинял вместо того, чтобы дельные сведения записывать. И как мне теперь быть? Выискивать на страницах крупицы правды? Переписывать все это?"

"– Почему бы и нет? Так и запомнить проще. Каждый охотник записи ведет по собственному разумению! Никто нас этому не учил. Но ты прав; я уже сказал, что писарь из меня скверный. Дай бог пару уроков мне бати дали, прежде чем плюнуть на это дело.

– Сами-то они были грамотные?

– Ага, вот только я оказался необучаем.

Владлен улыбался, но за этой улыбкой грусть таилась.

– Мать тоже пыталась учить меня, – нехотя продолжил Владлен. – Я уже потом узнал, что переписывал для нее мерзкие ведьмовские книги. Она приносила попорченные грамоты, мы вместе разбирали записи, попутно я читать учился, а как все случилось, отказался к перу прикасаться. Бати бились-бились, а потом просто рукой махнули. Так я и остался дураком.

– Ты не дурак, – возразил Лука.

– И в моих песнях краесогласие хромает…

– Перестань. – Лука закатил глаза.

– Нет-нет, это ты сказал, а я просто повторяю!

Владлен дурачился, а Лука раз за разом поддавался на его уловки.