Народы моря

Я под натиском налетевшего на меня гвардейца чуть подаюсь назад, но стоящий за мной воин подпирает меня щитом, не дает упасть. Сразу отсекаю саблей врагу справа от меня правую руку выше локтя, где она не защищена. Она, занесенная для удара копьем, повисает на куске недорубленного мяса, роняет оружие, которое падает древком на шлем, потом на верхний край щита моего воина, стоявшего справа сзади меня, и на вымощенную каменными плитами мостовую. Впрочем, это я увидел лишь краем глаза и урывками, потому что отбивался сразу от трех гвардейцев. Один из врагов был вооружен хопешем из нержавеющего железа и рубил им от души. На верхнем крае моего щита, усиленного полосой такого же нержавеющего железа остались две вмятины, достаточно глубокие. Я поймал владельца железного хопеша на замахе и двумя быстрыми уколами в лицо — в правую щеку под глазом и приоткрытый рот с ровными белыми зубами, штуки три из которых выбил — вывел его из сражения. Когда он падал, успел заметить, что на груди висит круглый большой медальон, скорее всего, золотой. Явно не простой воин.

После его падения и гибели пары десятков гвардейцев напор их сразу ослаб. Может быть, поняли, что, несмотря на то, что их намного больше, совладать с нами, крепко держащими строй, не получится, а может, испугались подкрепления, которое постоянно прибывало к нам, пристраивалось к «клину». Гвардейцы продолжали отбиваться, но уже не наскакивали и даже малехо пятились. Заметив это, я остановился, а вместе со мной и весь «клин». Как рабы, заносчивые гвардейцы особым спросом пользоваться не будут, потому что с ними много мороки и склонны к побегам, а при уничтожении их потеряю несколько бойцов."

"— Сдавайтесь — и отпущу вас вместе с семьями! — крикнул я, поймав себя на том, что голос слишком высокий и нервный, с дребезжанием, что ли.

Они стояли, сомкнув щиты, и молчали. И мы стояли и молчали.

Пауза длилась пару минут, после чего из вражеского строя раздался вопрос:

— Не обманете?

— Я, правитель Милаванды, клянусь, что никто вас не тронет, если сложите оружие! — громко и почти торжественно произнес я. — Вас вместе с семьями проводят за городские ворота.

— Если нарушите клятву, боги покарают вас! — предупредил тот же голос.

Если бы я боялся богов, то сидел бы комендантом в какой-нибудь египетской крепости и не рыпался. Обещания не нарушаю потому, что репутацию слишком долго нарабатывать, особенно со второй и последующих попыток.

Я вышел из строя, опустив щит и саблю, чтобы увидели, с кем говорят.

— Сложите у стены оружие и доспехи и постройтесь в тени, — приказал я. — Мои воины будут охранять вас до окончания сражения.