Мистер Морг

 — Морг едва заметно растянул губы в улыбке, а в глазах его красным отблеском отразился огонь. — Что ж, очень жаль.

Мэтью не понравилось, как это было произнесено. Он прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы схватить пистолет и навести на Морга. И как быстро будет двигаться Морг, обвешанный всем этим железом? Скорее бы уже пришел Грейтхаус. Он-то с ним справится, даже без огнестрельного оружия. Интересно, чует ли Морг, если человек боится, как лошадь чувствует это за миг до того, как лягнуть?

В камине треснуло, полетели искры, и, хотя Мэтью лишь чуть вздрогнул, Морг тихо рассмеялся, как будто раскусил мало кому понятную шутку.

За стенами избушки преподобного Бертона сгущалась тьма, дождь сплошной стеной падал на эту Богом забытую землю, рокотал гром, небо прорезали молнии. Кто-нибудь мог бы сказать, что это просто еще одна ночь в Нью-Джерси.

Но в доме весело потрескивало и грело людей пламя в камине, огоньки свечей создавали приятельскую атмосферу таверны, а булькающее в чугунном котелке кроличье рагу источало такой аромат, что сама Салли Алмонд стала бы выпрашивать рецепт. Том доказал, что его действительно послал Бог, — во всяком случае, готовить он точно умел. За компанию с порубленной крольчатиной в котелок пошли грибы, черемша, картошка, морковка и немного бренди из фляжки, которую Грейтхаус предложил всем, на ком не было цепей и кто ходил на двух, а не на четырех ногах, и на короткое время в Нью-Юнити вернулся былой уют.

На стол поставили деревянные миски, рагу в них накладывалось деревянным черпаком. Порцию поменьше Том положил в миску для Джеймса, который, как заметил Мэтью, постоянно держался рядом с мальчиком. Два стула от камина были пододвинуты к столу и составили компанию двум, что уже стояли там, после чего Моргу оставалось только сказать:

— А я, значит, буду есть с собакой?

— Ты будешь есть на полу. Радуйся, что вообще дали.

Грейтхаус поставил миску перед арестантом. Шапка и камзол партнера Мэтью висели на колышке в стене за его спиной, рукава его рубашки были закатаны.

Священник с большим достоинством произнес:

— Мистер Грейтхаус, хочу напомнить вам, что это мой дом. За все время, что я здесь живу, ни одного гостя ни разу не заставили есть с полу. Я бы очень хотел, чтобы, во славное имя Христа, это гостеприимство осталось ничем не опороченным.

— Я считаю, что он должен…

— Он может сесть на скамейку для ног, — решительно прервал его Бертон. — Вы поможете ему подняться? Или будете смотреть, как это делает старик?

Грейтхаус, ища поддержки, посмотрел на Мэтью, но тот лишь пожал плечами: было ясно, что его преподобие Бертон не отступится от принципов человечности — даже по отношению к тому, кого нельзя назвать человеком в полном смысле этого слова.