Мистер Морг

А я остался, чтобы с Божьей помощью да с подмогой Тома присматривать за местом их упокоения. Они трудились не покладая рук, хотели город построить. Все до единого. Себя не жалели. Они заслужили, чтобы их помнили. Разве вы не согласны?

— Это ваше мнение, — сказал Морг каким-то глухим голосом — Мэтью не слышал, чтобы он раньше так говорил. — Бог на нас плевать хотел. Почему кому-то должно быть не все равно?

Мэтью видел, что Бертона покоробило это грубое заявление. Священник помолчал, а потом сказал не без жалости:

— Сэр, у вас очень холодный и бессердечный взгляд на мир.

— Есть на то причины, — ответил Морг.

Его слова повисли в воздухе. Из красных глубин камина посыпались искры, а на крышу с новой силой обрушился ливень.

— Но вы спросили о Томе. — Его преподобие по-королевски медленно, как это делают в его возрасте, водрузил ноги на скамеечку. — Он сказал мне, что пес увязался за ним где-то на дороге, и парень назвал его в честь своего отца. Ему не хватало товарища, понимаете? Я думаю, они с отцом были очень близки.

— А что стало с его семьей?

— Мать умерла, когда он был совсем маленьким. Младшие брат и сестра тоже умерли. И, думаю, тоже от лихорадки. Отец был фермером. Его лягнула в грудь лошадь, и он вскоре скончался.

— Гм, — задумчиво произнес Мэтью.

Он унесся мыслями в свое детство. Его мать умерла от заражения крови, когда ему было всего три года, а отец — трудяга-пахарь в колонии Массачусетс — погиб от удара лошадиным копытом в голову, когда Мэтью было шесть лет. И Мэтью был брошен в объятия мира, не спешившего одарить его счастьем. Но, глядя на преподобного Бертона, освещаемого колеблющимся пламенем камина, Мэтью вспомнил своего наставника в нью-йоркском приюте — директора Стаунтона, который оказался к нему добр, строго и в то же время уважительно познакомил его с царством книг и знаний; ему-то Мэтью, в сущности, и был обязан тем, что из чумазого уличного оборванца превратился в молодого человека, чей ум не знал отдыха, распутывая очередное дело. На шестьдесят шестом году жизни директор Стаунтон оставил приют, чтобы отправиться на Запад, в земли фронтира, и там нести Спасение Господне язычникам-индейцам. А на его место пришел новый директор — мерзавец Эбен Осли. Но все это — в прошлом. Сейчас Мэтью заинтриговало, что и он сам, и Том лишились отцов по прихоти капризной судьбы — от удара лошадиным копытом.

— Насколько я знаю, у Тома нет других родственников в колониях, — продолжал Бертон. — Кажется, он продал лошадь и ушел из дома, а было это, если не ошибаюсь, примерно за год до того, как он явился сюда.

— Надо же, служитель церкви допускает, что может ошибаться, — сказал Морг. — Похоже, у вас почти такой же размер обуви, как у меня. Лишней пары не найдется?

— Нет, к сожалению, нет.

— Эх.