Мистер Морг

Он прихватил с собой сапоги Бертона и длинный черный камзол Тома, в который, конечно, не мог втиснуться, но который вполне мог бы послужить ему в качестве плаща, если накинуть его поверх больничной одежды.

— Я не буду убивать Морга, — сказал Мэтью Тому, идя с ним дальше по тропе. — Хоть он, наверное, заслужил это. Я собираюсь поймать его и отвезти в Нью-Йорк. Пусть его наказывает закон.

— Высокие слова. Он найдет, что… — Ему было все труднее произносить слова, пришлось перевести дыхание, и только потом он заговорил снова. — Сказать про это. Лучше я убью его. Когда придет время.

День продолжался, и два путника тоже продолжали идти по индейской тропе. Когда Мэтью начинал думать, что вот, Том больше и шага не сделает, мальчик чудесным образом находил силы и шел дальше. По прикидкам Мэтью, часа через два после того, как ушел Странник, они оказались у неглубокого ручья, быстро струившего по камням свои прозрачные воды. Том и Мэтью напились из него и сели отдохнуть, прислонившись к стволу могучего дуба, на котором, как увидел Мэтью, были вырезаны индейские символы.

Им не пришлось долго ждать. Странник прибежал своим ровным шагом по тропе с противоположной стороны, опустился на колени, попил из ручья и сказал:

— До Бельведера всего одна миля. — Он обратил свое внимание на Тома — тот уже пытался встать, но ноги его не слушались, он был измотан до предела. — Помогите ему, — сказал индеец Мэтью.

— Не надо мне помогать, — хрипло прошептал мальчик в ответ, и в шепоте его слышался гнев.

Но, признавал он это или нет, помощь ему была нужна: удержаться на ногах он не мог даже с палкой. Так что он смирил гордость и позволил Мэтью подставить ему плечо.

Наконец они снова вышли из леса на дорогу — или, по крайней мере, на то, что служило тут дорогой, — и увидели перед собой Бельведер. Из городка доносились запахи, совсем не похожие на то, чем пахло в лесу: готовящейся еды, горящих дров, заплесневелых бревен, мокрой ткани, — а также густой-густой аромат плотно удобренных ям для инжирных деревьев. Бельведер ничем не отличался от любого из десятков небольших поселений, выросших вокруг торгового поста, первоначально построенного, чтобы выменивать шкуры у индейцев и охотников. Большинство домов нуждались в побелке, а некоторые позеленели от плесени, хотя видно было, что кое-где какая-нибудь деятельная душа нет-нет да и бралась за кисть. Но все крыши и стены были на месте, и вид у всех домов был обитаемый: из их труб шел дым. К стенам длинного строения с парадным крыльцом были прибиты яркие индейские одеяла, а над его дверью висела вывеска, на которой красными буквами лаконично сообщалось: «Торговый пост Бельведер».