Элиза и ее монстры

Ты не возражаешь, если я покажу его Коулу, и Меган, и другим? Они никому ничего не скажут, если я попрошу их об этом, а он такой прикольный – я просто должен показать его кому-то, кто это поймет.

– Думаю, да. – Уоллис говорит, что они будут молчать, и я верю ему. Они же хорошие люди. Я это чувствую.

К зданию средней школы начинают подтягиваться автобусы. Уроки закончились.

– Мне пора вернуться к машине, чтобы братья могли найти меня.

– Я пойду с тобой.

Мы идем к машине, припаркованной у дальнего конца теннисных кортов.

– А тебя разве обычно не забирает сестра?

– Да, моя сводная сестра, – отвечает он. – Но у меня еще есть младшая сестра, которая ходит в эту школу, сводная сестра забирает и ее. Сегодня Брен сказала, что повезет нас вместе с Люси.

– Брен и Люси?

– Да, а твоих как зовут?

– Салли и Черч.

– А полностью?..

– Салливан и Черчилль. Эд Салливан, Уинстон Черчилль. Никогда не спрашивала родителей, почему они их так назвали, и не собираюсь спрашивать. Просто радуюсь тому, что у меня нормальное имя.

– Ха.

– Что?

– Никогда не спрашивал родителей, почему они назвали меня Уоллисом.

– Спроси, когда приедешь домой.

Он смотрит вниз и теребит свое ухо:

– Не могу.

– Почему?

Его голос становится тише:

– Отец и мама, они, э… ушли.

Ушли? То есть умерли? Или куда-то уехали? Я не знаю точно, что означает это слово, и у меня в желудке возникает какая-то странная пустота, напоминающая, что мне известно об Уоллисе гораздо меньше, чем я думала.

– О. – Мое лицо заливает жар. – Прости.

Он качает головой:

– Все о'кей. Моя семья немного странная. Приемные родители, одна сводная сестра, одна наполовину сестра. Хотя все они очень хорошие. Думаю, я больше не должен называть Ви приемной матерью; официально она была моей опекуншей. Но мне восемнадцать, так что, возможно, это не имеет значения…

Я раньше не знала ни одного человека, у которого были бы приемные родители. Это обстоятельство с задержкой в несколько секунд приводит меня в сильное замешательство, мне становится жарко и стыдно. Я все время жалуюсь на свою семью – и про себя, и Максу, и Эмми, даже Уоллису несколько раз жаловалась – в небольших сообщениях на форуме и в быстрых, брошенных мимоходом фразах в наших разговорах на бумаге в школе. Я думала, у него обычная семья. И мне никогда не приходило в голову, что хотя мои родственники порядком задолбали меня, все же они мне родные, моя плоть и кровь.

А как относится к своей семье Уоллис? Он может любить ее так же сильно, как я люблю свою. А то и сильнее, потому что никогда на них не жалуется.

Боже, я ничего не знаю.

Доходим до моей машины. Двери школы распахиваются, из них выскакивают тринадцати– и четырнадцатилетние девчонки и мальчишки и опрометью бросаются к автобусам.