Элиза и ее монстры

Иногда я иду не к своему, а к его шкафчику, и мы недолго стоим там. Мы не разговариваем, потому что вокруг много народа, а писать на вертикальных поверхностях Уоллис не любит. На уроках я рисую наброски для «Моря чудовищ». Пеку их, как блины, до и после ланча и прячу на дно рюкзака, чтобы Уоллис не нашел. Разумеется, я не думаю, что он способен копаться в моих вещах. Нет. Но блокнот может упасть и открыться, или же вдруг объявится беспутный Трэвис Стоун, схватит его и раздаст рисунки всей школе – пусть детки позабавятся. За ланчем мы с Уоллисом сидим вместе – во дворе, если погода достаточно теплая, но обычно за одним из столиков в столовой, и он передает мне новые главы «Моря чудовищ», когда они закончены, и я проглатываю их, словно голодный зверь. И он вроде как улыбается. Уоллис все понимает.

Уоллис понимает, что чувствуешь, когда творишь.

– У тебя бывает так, что появляется идея истории, или персонажа, или даже просто диалога, или еще чего, и неожиданно возникает ощущение, что весь мир стал ярче? Словно все открывается тебе и имеет смысл? – Говоря это, он смотрит на последнюю свою главу «Моря чудовищ». Мы сидим у теннисного корта позади учебного здания для средних классов. Листья кружатся на пустых кортах на холодном ветру. Я сказала маме, что заберу Салли и Черча после занятий, так что у меня есть предлог для того, чтобы пообщаться с Уоллисом. Мы сидим на разных концах одной скамейки лицом друг к другу.

– Я думаю, поэтому это называют озарением. Ты раскрываешься и впускаешь в себя свет.

Он поднимает глаза и улыбается:

– Да. Точно.

У него ямочки на щеках. Боже милостивый, ямочки. Мне хочется засунуть в них свои пальцы. Он кажется таким славным в свитере, и куртке, и вязаной шапочке со свисающими завязками и маленьким помпончиком на макушке. Мне не холодно, но я не против, если станет теплее.

– А ты пишешь что-нибудь свое? – спрашиваю я. – Кроме фанфиков?

– Иногда. Но, думаю, получается не так хорошо, как фанфики. С фанфиками проще. Это просто игра с чьими-то еще персонажами, и местом действия, и с темами. И мне не важно, хорошо ли у меня получается текст, потому что это весело и забавно. Но когда я пытаюсь писать что-то от себя, то испытываю… постоянное беспокойство. Я всегда не доволен. А ты когда-нибудь рисовала что-то кроме фанфиков к «Морю чудовищ»?

– Немного, – отвечаю я, и мы опять обмениваемся еле заметными улыбками. – «Море чудовищ» – единственное, что меня сейчас интересует.

– А можно посмотреть твои рисунки? К «Морю чудовищ». Я видел их тогда, но не разглядел.

Я читала его фанфики; и кажется несправедливым не показать ему некоторые из моих рисунков.