Наваждение Монгола

Так звали его любимую, да? На которую я похожа, которую он потерял?!

Отрицательно качает головой.

– А что тогда?!

– Переводов много, я не знаю, почему он так тебя зовет… Это слово обозначает многое. Говорят, оно приносит счастье его владельцу. Что значит для Гуна, я не знаю…

– А может, и ничего не значит, ведь так? Это нечестно! Нечестно! За что?! За что мне это?! Сначала отец не видел меня, теперь и мужчина, которого, которого я… полюбила…

– Ох… девочка моя…

Рения обнимает меня за плечи и целует в макушку.

– Дай ему время. Мужчинам часто нужно понять себя. Я помогу тебе собраться. Уходи отсюда.

Поднимает мое лицо и смотрит прямо в душу.

– Если ты для него что-то значишь, он придет за тобой… Такие, как Тургун, свое из-под земли достать могут. Уходи. Поверь старухе.

– Он сказал, что не нужна ему больше. Все ради мести…

Поднимает руку и заставляет замолчать.

– Время, кыз, величайший судья. Терпение, девочка, это благодать. На все воля Всевышнего… Гун придет, если такова его судьба, раненое сердце исцеляет только чистая любовь и лучик доброты…

Киваю, хотя не совсем понимаю слова женщины. Не знаю, права ли она. Иду в ванную и умываюсь, один раз, второй, третий, холодные капли смешиваются со слезами, долго держу руки под струей, до онемевших пальцев.

В груди, там, где сердце, жжет. Сильно. Но в какой-то момент чувства просто исчезают. Может, так сказывается откат от переживаний.

Странно. Меня отпускают, но я не хочу уходить. Отмахиваюсь от глупых мыслей и заставляю себя улыбнуться. Получается не слишком хорошо. Наконец, выхожу в спальню.

Не глядя надеваю первое, что попадает под руку.

– Давай помогу собрать твои вещи.

– Не нужно. Я не возьму ничего.

Вскидывает брови в удивлении.

– Но как же? Все специально для тебя куплено и…

– Не хочу. Не возьму, чтобы ничего не напоминало о нем.

И стоит только отвернуться, как я слышу тихий шепот за спиной:

– Может, и правильно, что твои вещи остаются здесь…

Резко разворачиваюсь и заглядываю в теплые кофейные глаза. За время, которое я провела в своем странном плену, эта женщина стала мне кем-то вроде доброй бабушки, которая направляет и учит всем житейским премудростям.

– Я никогда не забуду рецепт твоего кус-куса, Рения.

Пытаюсь улыбнуться, а губы дрожат. Старушка обнимает меня крепкими руками.

– Все будет хорошо. На все воля Всевышнего. Твое придет к тебе, а чужое твоим никогда не станет. Мактуб. Так записано.

Моргаю часто, чтобы отогнать слезы.

– Я провожу тебя, милая.

Спускается со мной, держу женщину под руку. Хотя ей не нужна помощь. Рения быстра и здорова, но мне самой нужно держаться за кого-то, просто чтобы не упасть в глубину своего сознания, не почувствовать, как же мне больно сейчас.

Я мечтала освободиться.

Вот и мечты сбываются. Я свободна от Монгола.