Наваждение Монгола

Для тебя я инструмент возмездия, а для отца свидетельство его боли…

– Ярослава…

Отмахиваюсь от предупреждения в его голосе.

– Мой отец до безумия любил маму, мы были счастливой семьей. Я помню, каково это, сидеть на коленях папы, пока он читает мне очередную сказку, а мама готовит ужин, подпевая хиту, что крутят по радио. Я была счастливым ребенком. Меня любили. Отец много работал, приходил поздно, но почти всегда успевал поцеловать меня перед сном. Я знаю, что такое любовь, Гун! И я знаю, как это горько, когда она уходит из твоей жизни…

– Прекрати, Ярослава. Пока не поздно. Уйди отсюда в своею комнату!

Приглушенный рык зверя должен предостеречь, но я уже не могу остановиться. Слезы текут по щекам.

Понимание оглушает. Я полюбила этого мужчину. С первой секунды, как увидела черного всадника Апокалипсиса, устроившего ад в день моей свадьбы, пришедшего по мою душу.

Я полюбила.

А он?!

Что я значу для него?!

Ничего.

Лишь инструмент для исполнения своих целей.

– Так вот, Монгол. Однажды моей мамы не стало. И я знаю, что можно настолько сильно любить человека, что когда ты его теряешь, ты не можешь смотреть на собственную дочь, потому что в ней видишь иные черты. Отпусти свое прошлое! Посмотри на меня! Ты ведь хочешь меня, ведь должны же быть у тебя чувства?! Неужели не видишь, как я люблю…

– Ярослава!

Рявкает так сильно и оборачивается ко мне, глаза у него полыхают страшным светом, безумием раненого зверя.

Стою ни жива ни мертва. Ток крови пульсирует в горле. Мне дышать сложно. Перед глазами мушки прыгают, и комната ходит ходуном.

Может, я в шаге от обморока? Не знаю. Не справляется моя психика со всем тем, что обрушилось на меня с силой, сметающей все на своем пути.

– Просто скажи, что я нужна тебе.

Сжимает зубы так сильно, что желваки на щеках ходуном ходят.

– Я не по отношением, малышка.

Отвечает так, что кажется, выстреливает мне прямо в сердце.

Дышать перестаю, ощущаю себя соринкой, маленькой песчинкой, попавшей в пламя безысходности, сжигающее дотла.

– Ты только что растоптал то, что могло зародиться между нами, – очередная правда срывается с губ.

Молчит, а затем оглушает:

– Я отпущу тебя, Ярослава. Айдаров арестован, ему вменяется крупная растрата государственных средств, – слегка кривит губы, – для начала. Мурат находится под следствием, думаю, в ближайшие годы ему будет, мягко говоря, не до тебя.

Гун выговаривает свою мысль четко, но от меня все равно ускользает суть.

– Что?! О чем ты?!

– Ты свободна.

Фраза напоминает взрыв. У меня в шоке рот распахивается, смотрю на него, не моргаю даже, не дышу. В то время как Гун рассматривает меня тягучим темным взглядом. Лицо – маска, и что скрыто за ней, я не знаю.