Наваждение Монгола

Такая непохожая на ту, которой нет, и вместе с тем…

Кажется, что схожу с ума, когда на миг накрывает от ее сходства…

Рассматриваю Ярославу, открываю для себя. Боится. Она меня боится настолько сильно, что дрожит, я чувствую озноб ее тела, вижу, как мурашки бегут по тонкой коже. Ее испуг застыл пеленой непролитых слез в небесно-голубых глазах.

– Отпусти меня.

Проговаривает ровно, уверенно, верит в то, что говорит, и меня почему-то тянет улыбнуться от наивности девочки, от ее святой веры в то, что такая тварь, как Айдаров, в ее жизни больше не фигурирует.

– Даже не думай опять бежать.

Не знаю, почему отвечаю ей. Малышке с необыкновенными чертами.

Я ценю храбрость, а ее отчаянная смелость, стержень и колкий язычок заставляют меня умиляться кошечке, которая, оказывается, любит подсматривать.

Я заметил ее, не мог не почувствовать, когда сгонял пар на улице. Инстинкты у палача вырабатывались годами. Слишком многие хотели отправить меня на тот свет и каждому смертоносному выпаду предшествует взгляд, который я научился ощущать кожей.

Только ее взгляд я почуял иначе, выделил его. А потом чуть не расхохотался, когда засек прилипшую к окну мордашку, которая прислонилась лбом к стеклу и пальчиками держалась за раму, чтобы не соскользнуть.

Миниатюрная девушка с аппетитными формами, никто не пропустит такую. В основном красивые женщины рано осознают свою власть над мужчинами и начинают этим активно пользоваться.

А эта бунтарка, похоже, очень одинока…

Мысленно торможу себя.

– Что ты чувствуешь, Ярослава?

Проговариваю вкрадчиво, а она облизывает мягкие полные губы, смотрит настороженно, как зверек, готовый дать деру в любую секунду, но на упрямстве заставляющий себя хорохориться.

– Я до ужаса напугана, – отвечает непонимающе.

– Нет. Ты не боишься. Страх ощущается иначе. А в твоих глазах совсем иные чувства.

На щеках вспыхивает румянец, красивые бровки сходятся на переносице

– Ты ничего не получишь от меня! – выговаривает зло, но вызывает лишь ухмылку.

Кажется, кто-то любит бросать вызов. Маленькая кошечка обнажила коготки и шипит, забавная.

– Ты сама мне все отдашь.

– Я тебе ничегошеньки не дам! – произносит запальчиво и глазки распахиваются в ужасе от фривольности собственной фразы.

– Уверена?

Кивает молча. Видно, поняла, что язык – ее враг. С трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Стоит подумать, как каменею. Странное чувство. Забытое даже. Похороненное.

Ярослава дергается в моих руках, хочет избавиться от прикосновения, только ее трепыхания доставляют ей боль. Морщит носик. Опять делает рывок.

У нее красивое тело. Нежное. Женственное. Не могу удержатся, пальцы колет от желания прикоснуться, и я касаюсь длинных шелковых волос, отвожу за ушко прядь, оголяя ее тонкую лебединую шею.