Монета Александра Македонского

Посреди зала возвышается колоссальная статуя – грозный бог с окладистой черной бородой…

Зал наполняется гулом, как от тысячи грохочущих барабанов, затем этот гул стихает, и на смену ему приходит мощный, властный голос. Это голос статуи, голос грозного бога. Он говорит на древнем гортанном языке, похожем на грохот горной реки, но я понимаю его слова.

– Я – твой бог, Великий Отец, Бэл-Мардук! Преклони передо мной колени, смертная!

Я падаю на колени и опускаю глаза, чтобы не видеть его лик, грозный и ужасный. А голос его продолжает греметь:

– Я призвал тебя, чтобы узнать то, что тебе известно. Открой передо мной свою душу, скажи, где спрятано мое сердце!

– Но я не знаю… – пролепетала я. – Я ничего не знаю ни про монету, ни про сердце…

Наступила страшная, гнетущая тишина, тишина, которая бывает перед грозой, перед бурей, перед землетрясением. Я испуганно подняла взгляд и увидела, что лицо бога, и до того грозное, искажено яростью. Сейчас его гнев обрушится на меня…

И тут за колонной из черного гранита я увидела немолодую женщину в длинном одеянии из тяжелого черного шелка. Ее лицо показалось мне смутно знакомым. Когда-то я видела ее… когда-то давно, очень давно… в детстве? Или гораздо раньше, задолго до рождения… тысячу лет назад? Три тысячи лет назад?

Женщина смотрела на меня с жалостью и сочувствием. Перехватив мой испуганный взгляд, она приложила палец к губам и поманила меня.

Я вскочила, бросилась к ней за черную колонну.

У меня за спиной раздался гневный, суровый окрик бога, но женщина уже схватила меня за руку и потянула за собой. Мы подбежали к неприметной двери в стене храма, проскользнули в нее. Женщина бежала быстро, уверенно – она хорошо знала дорогу, не раз уже проходила этим путем. Я едва поспевала за ней.

Миновав длинную анфиладу комнат, мы оказались перед закрытой дверью. На этой двери висела маска – страшная и уродливая маска клоуна с красными, словно перемазанными кровью губами.

Моя спутница остановилась перед этой дверью и проговорила нараспев:

– Ан-мабу-замбар-Мардук!

Маска упала на пол, откатилась к стене, дверь открылась.

Я переступила через порог…

Комната, в которой я оказалась, была полна мертвых тел.

Недавно умершие, еще сохранившие живые краски человеческие тела, и полуразложившиеся, и окончательно истлевшие, и высохшие, лишенные плоти скелеты покрывали пол комнаты сплошным ковром. И самое страшное, при нашем появлении все эти мертвецы зашевелились, потянулись к нам полуистлевшими руками.