Монета Александра Македонского

В голове всплыли школьные уроки истории, и я вспомнила название этих надписей – клинопись.

– Ну, вот мы, можно сказать, и дома! – проговорил коротышка, потирая руки. – Конечно, это не настоящий наш дом, великий Вавилон, Врата богов, лежит в руинах…

Он пристально посмотрел на меня и продолжил:

– Вавилон лежит в руинах, но от нас зависит его будущее. Точнее, от тебя. Отдай нам монету – и мы сможем вернуть былое могущество Великому Отцу, небесному покровителю Вавилона – Бэл-Мардуку…

– Но я не знаю ни о какой монете! – запротестовала я. – Понятия не имею, что вам нужно!

– Зря ты так! – разочарованно проговорил коротышка. – Ведь ты – одна из нас, в твоих жилах течет кровь вавилонских жрецов, кровь служителей Эсагилы. Верни монету – и Великий Отец щедро отблагодарит тебя, ты займешь почетное место рядом с его троном, почетное место, принадлежащее тебе по праву рождения!

– Дяденька, – перебила я его, – вы тут все, как я посмотрю, с ума посходили. Меня ваши разборки не касаются, я ничего ни про какую монету не знаю. Отпустите меня домой!

В ответ на мои слова слепой разразился длинной тирадой на своем загадочном языке. Коротышка что-то ему ответил, и между ними завязалась короткая бурная дискуссия. Наконец они, судя по всему, пришли к согласию. Коротышка повернулся ко мне, потер руки и проговорил безразличным тоном:

– Не хочешь говорить – и не надо. Так или иначе мы узнаем все, что нам нужно. А пока присядь, отдохни…

С этими словами он показал мне на старинное бронзовое кресло с массивными львиными лапами и резными подлокотниками, украшенными птичьими головами.

– Я не устала! – проговорила я раздраженно. – Лучше отпустите меня, все равно вам от меня никакой пользы…

– Присядь, отдохни! – повторил коротышка настойчиво и пристально взглянул на меня своими темными глазами.

И меня словно какая-то сила подвела к этому чертову креслу и усадила в него. Надо сказать, кресло оказалось неожиданно удобным, я откинулась на спинку и почувствовала, как устала за этот бесконечный день. И правда, лучше отдохнуть полчасика… в ногах правды нет, как говорится…

Коротышка подошел ближе. В его руках оказалась бронзовая жаровня, в которой тлели красные угольки. Поставив жаровню передо мной, он посыпал на угли какую-то пахучую травку. Над жаровней поднялся белесый дым, запахло сладковато и странно. Внезапно я вспомнила детство… я совсем маленькая, я лежу в кровати, надо мной склоняется красивая молодая женщина… это мама, не та, которую я привыкла называть этим словом, а настоящая, любимая мама…

Ее облик растаял, окутанный белесым мерцающим туманом, и передо мной возникли другие картины.

Огромный зал, облицованный черным гранитом, тусклое пламя трепещет в золотых светильниках.