Монета Александра Македонского

На кухне стоял стеклянный стол и было множество бытовых приборов. Шкафы – темно-розовые, с металлический отделкой.

– Кто такая Валерия Львовна? – спросила я, усевшись за пустой стол. – Кем она тебе приходится?

– Я не знаю эту женщину, – ответила мать, но я смотрела внимательно и поняла, что она врет.

Уж слишком честными глазами глядела она на меня, а сама то и дело облизывала губы и теребила розовое кухонное полотенчико.

Так, начнем сначала. Терпения мне не занимать, да и времени у меня теперь много.

– Валерия Львовна Вальдшнеп, – уточнила я, – моя тетя. Так, во всяком случае, она утверждает…

На всякий случай я решила не сообщать о смерти Валерии Львовны. Как уже говорилось, после всех неприятностей, что со мной произошли, я твердо знаю, что людям нельзя рассказывать про себя ничего. Вообще ничего, потому что любой пустяк они могут повернуть потом мне во вред, тем более такой человек, как моя мать. Ишь, смотрит волком, готова на куски разорвать. Но там, за ненавистью, просматривается явный страх. Чего она боится? Или кого? Неужели моих расспросов?

– Ты зря пришла, – мать наконец разлепила губы, – я ничего тебе не скажу. Так что уходи, я не хочу тебя видеть. Убирайся из моего дома! Ты и так осточертела мне за все эти годы!

– Вот как? – Я не сделала попытки встать. – Я уйду, когда получу ответы на все свои вопросы! Не могу сказать, что так страстно желаю тебя видеть после этих слов, но, мама, если ты так меня ненавидишь, то зачем вообще рожала ребенка?

Я вспомнила, как мать орала на меня в детстве из-за разбитой чашки или порванных колготок, как обзывала тунеядкой и дармоедкой, как причитала на кухне, за что ей такое наказание (то есть я), как отец, не выдержав ее криков, глядел ей в глаза и строго говорил: «Таня…» И только тогда она замолкала.

Мать издала какой-то сдавленный звук и отвернулась.

– Короче! – отрубила я. – Если ты будешь молчать, я с места не тронусь! Если ты будешь орать, я прилипну к стулу. Для того чтобы меня выгнать, ты должна вызвать полицию. Я не шумлю, не буяню, посуду не бью, ты сама меня впустила – вряд ли они приедут. Если же ты станешь меня бить – я прямиком отсюда отправлюсь в травму и зафиксирую побои. И подам в суд. Там наконец мы и разберемся, кто есть кто и откуда у тебя деньги на эту шикарную квартиру!

Про квартиру я ляпнула просто так, но мать проняло. Вот чего она боялась, теперь мне стало ясно.

– Если Валерия Львовна – моя тетка, то тебе или отцу она должна приходиться сестрой, хотя бы двоюродной, – продолжала я. – Это так? Кстати, почему я никогда не слышала от вас про родственников? Бабушки-дедушки, тети-дяди…

– У нас нет родственников, мы с отцом детдомовские… – буркнула мать, – там и познакомились…

– А Валерия Львовна кто? – Мне захотелось стукнуть мать по затылку.