Монета Александра Македонского

Разумеется, я ничего не знаю об этом человеке, и вел он себя со мной нечестно, но нужно порасспрашивать о нем Никодима Никодимовича, навести справки. Ладно, этим я займусь потом.

– Роберт, этот разговор очень важный, нельзя его вести на улице, – строго сказала я.

– Так поедем куда-нибудь, посидим и поговорим в спокойной обстановке! – оживился он.

Ну что за человек! Твердит о важном деле, а сам норовит девушку в ресторан заманить!

Роберт снова прочитал все по моему лицу и стушевался.

– Я подвезу вас… – пробормотал он. – И… вы позволите вам позвонить?

Так-то лучше! Теперь играть будем по моим правилам. А правила мои такие: никому не доверяй и никому про себя ничего не рассказывай. Исключение сделаю только для Никодима Никодимовича, он и так про меня много знает.

Роберт довез меня до дома, я попрощалась с ним холодно, потому что не могла простить ему обман. Пускай цель у него благородная, но для того чтобы влезть ко мне в доверие, он притворился не тем, кто есть на самом деле, выдумал больную сестру… нет, так дело у нас не пойдет, я не доверяю ему до конца. Да и вообще я давно уже поняла, что нужно рассчитывать только на себя.

Первым, кого я увидела, войдя в квартиру, был грач. Он сидел в прихожей на старом обшарпанном шкафу, больше похожем на гроб, поставленный вертикально. Я заметила грача только потому, что привычно подняла голову в надежде отыскать кота, ведь это было его излюбленное место.

– Мардук? – изумилась я. – Как ты сумел выбраться из клетки?

Грач подошел к краю шкафа, осторожно переступая с лапы на лапу, и поглядел на меня неуверенно.

– Тебе не опасно находиться на свободе, когда по квартире гуляет этот злодей и террорист Казимир? – забеспокоилась я.

Грач снова ничего не ответил, только взмахнул крыльями и полетел в комнату. Я пошла за ним и увидела такую картину.

Большая старинная клетка, в которой до сего времени сидел грач, валялась на полу. Прутья кое-где были погнуты, дно частично отвалилось. Посреди комнаты в восторге бегал Казимир. Он прыгал, валился на спину и дрыгал в воздухе всеми четырьмя лапами – словом, вел себя как ошалевший котенок.

– Казимир! – со всей возможной строгостью спросила я. – Что здесь происходит?

Котище давно посматривал на грача – все же Мардук птица, а коты, как известно, до птичек большие охотники. Но я думала, что грач сумеет за себя постоять, опять же клетка старинная, прочная, а раньше хорошо умели делать вещи.

– Ты зачем сломал клетку? – заорала я. – Где теперь мы будем Мардука держать?

Казимир перевернулся со спины на живот и посмотрел на меня удивленно – что ты, мол, всполошилась, все нормально…

Затем он прыгнул вперед и со звоном покатил по полу какой-то кругляшок.