Монета Александра Македонского

Они хотели завладеть священными реликвиями не для того, чтобы возродить былую славу Вавилона, а для того, чтобы оживить свое кровавое божество, привести его в мир, где и так чересчур много крови и насилия…

Последние его слова испугали меня, особенно имя халдейского божества.

– Вы назвали этого злого халдейского бога Кровавым Скоморохом? – переспросила я. – Почему он получил такое странное имя?

– Потому что у него было множество личин, и одна из них – скоморох, ярмарочный плясун, балаганный шут с губами, испачканными кровью, скоморох, любимое лакомство которого – людская кровь…

Я вспомнила страшного клоуна из музыкальной шкатулки, клоуна из своих детских снов – и озноб охватил меня.

Тем временем Никодим Никодимович заметно ослабел от долгого разговора, и я поняла, что ему необходим отдых. Я погладила его по руке и простилась, пообещав зайти завтра.

– Береги себя! – проговорил он напоследок и откинулся на подушки, прикрыв глаза.

Осторожно ступая, я вышла из палаты.

В дверях навстречу мне шагнул человек.

После того что рассказал мне старик, мне всюду мерещились враги, и я попятилась, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой медсестры. Коридор был пуст – ни врачей, ни сестер. Ну и порядки у них в больнице! Реанимация все же – вдруг больному плохо станет?

Но тут этот человек вышел на свет, и я узнала в нем Роберта Манукяна. Впрочем, это открытие было не из самых приятных. Он явно был представителем вражеских сил, и последний раз мне пришлось от него сбежать. Я нашарила в кармане ключ от квартиры – большой, тяжелый – и немного приободрилась. Теперь я просто так не дам себя в обиду!

– Как он? – спросил Роберт, не заметив моего испуга. – Кажется, ему стало лучше?

– Вам виднее, – проворчала я. – Вы ведь здесь подкупили всех медсестер… и вообще мне недосуг с вами разговаривать. У меня достаточно своих дел, а вашу игру я раскусила. Начиная с подстроенного несчастного случая до «случайной» встречи в больнице.

Я нарочно высказала ему сразу все, что думаю: может, так он поскорее отвяжется?

– Я виноват перед вами! – Роберт встал у меня на пути, покаянно сложив руки на груди. – Не судите меня строго! Я действительно с самого начала хотел познакомиться с вами, найти к вам подход, но цель у меня была самая благородная…

– Как же, как же! – поморщилась я. – Все про вас знаю! Наверняка вас подослал слепой халдейский священник, чтобы выманить у меня монету Александра Македонского…

– Нет, как вы могли так подумать! – Роберт, темпераментный, как все восточные люди, повысил голос, и в коридоре появилась моя знакомая медсестра.

– Слушай, подруга, – обратилась она ко мне, хотя шумел Роберт.