Монета Александра Македонского

Кто такая, кто ее в банк послал, какое отношение она к Лидии Воробьевой имеет и самое главное – что в той ячейке было? А ты что? Ничего не выяснил, проваландался с ней зря, да еще и упустил в придачу! Стареешь, Толик, очень я тобой недоволен…

– Недоволен он… – засопел толстый Толик и хоть понимал уже, что и правда облажался и в теперешней ситуации не стоит давать волю словам, не выдержал:

– А ты, когда задачу передо мной ставил, не говорил, что за девкой такие типы присматривают! Ты говорил – она никто и звать никак, просто шестерка, которую наняли кое-что тут разведать. Лидка, дескать, баба умная, сама светиться не станет, пошлет вместо себя постороннего человека! Вот как ты говорил! А оказалось что?

Его собеседник нахмурился, отчего его чуть раскосые глаза превратились в щелочки, но толстого уже понесло:

– Что Лидка Воробьева – баба умная, это все знают, раз тогда, в Вейске, сумела она тебя вокруг пальца обвести. Это же надо – одна баба всех обманула, одного лоха под зону подвела, другого при пиковом интересе оставила, а денежки-то прикарманила. Да так ловко, что и не найти ее! Ушла она с концами!

– Не ушла… – очень тихо сказал его собеседник и блеснул глазами, – не могла она уйти…

– Ага, а три года прошло? И где она? – агрессивно возразил толстый, но взглянул в глаза-щелочки и замолчал.

– По делу говори! – спокойно велел раскосый. – Удалось что-нибудь выяснить у девки этой?

– Ну… по паспорту она жена этого самого Шерстоухова и прописана там же…

– Это я еще в банке выяснил… – снова презрительно сощурился раскосый. – Что она из ячейки взяла?

– Говорит, что ничего там не было…

– Ага, а за каким чертом она туда ходила? Если вы ее обыскали и ничего при ней не нашли, то где она это спрятала? Ничего не выяснили, проваландались тут со своими психологическими методами… Этот идиот, – он пренебрежительно пнул ногой труп Николая, – небось крысу свою ей подсовывал…

Как бы в ответ на его слова мелькнула серая хвостатая тень, большая крыса выскочила из угла и пробежала по ноге охранника, который до этого стоял, застыв на месте как неживой. Тут он вздрогнул, посмотрел вниз и взвизгнул, как женщина, увидев крысу. Крыса, точнее, крыс Василий Васильевич нисколько не испугался, он просто перебегал комнату, ему нужно было в другой угол по своим собственным крысиным делам. Парень с испугу выхватил пистолет и выстрелил крысе вслед. Не попал, конечно, но все вздрогнули от грохота, и второй охранник очнулся от ступора и тоже стал стрелять.

– Отставить! – заорал хозяин. – Прекратите, идиоты! И так уже нашумели тут, еще полицию кто вызовет! Пошли вон отсюда оба! И этого жмурика заберите!

Через минуту в комнате стало тихо. Толстый Толик, сердито сопя, уселся в то же кресло, где была привязана давешняя девица.